Сергуне Сорокалету попадает в тюрьму Сан-Квентин, расположенную недалеко от Сан-Франциско. Он ищет свое место среди заключенных, где сталкивается с мрачной реальностью и странными личностями. Начинается его необычное путешествие в мире, где время и правосудие имеют свои законы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Империя включает форсаж»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сергуне Сорокалету попадает в тюрьму Сан-Квентин, расположенную недалеко от Сан-Франциско. Он ищет свое место среди заключенных, где сталкивается с мрачной реальностью и странными личностями. Начинается его необычное путешествие в мире, где время и правосудие имеют свои законы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Сергей Тамбовский Легкое чтение Фантастика Попаданцы подборки серии
Сергуне Сорокалету попадает в тюрьму Сан-Квентин, расположенную недалеко от Сан-Франциско. Он ищет свое место среди заключенных, где сталкивается с мрачной реальностью и странными личностями. Начинается его необычное путешествие в мире, где время и правосудие имеют свои законы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ну так мы чего, будем кататься на колесе или мы не будем кататься на колесе? — поставил я вопрос ребром.
— Ясное дело, будем — нам вон в ту очередь, — и она показала на небольшую толпу народа, также желающего покататься. — А тут какая высота?
— На первый взгляд метров 25 наверно… или 30 — в СССР по ГОСТам нельзя строить большие колёса. Исключение только в парке Горького в Москве, там 45 метров. Ещё мороженого хочешь?
Марина хотела, тогда я оставил её в очереди и сбегал к ларьку — взял, кроме двух Ленинградских эскимо, ещё и бутылку лимонада под названием «Крем-сода». Когда возвращался, увидел смутно знакомое лицо… это был серьёзный мужчина средних лет в стандартном советском мешковатом костюме, а под руку с ним прогуливалась очевидно жена. Пока возвращался, вспомнил, кто это — Дятлов Анатолий Степанович, злой гений Чернобыльской станции и вообще всей программы мирного атома СССР. А под ручку с ним это, наверно, Изабелла Юрьевна, супруга. Дети с ними не живут, а квартира их расположена на проспекте Ленина, дом 7, услужливо вытолкнула на поверхность эти сведения моя память. Ну у ловца, как говорится, и волк овца, а дятлы (они же вудпекеры), как гласит народная мудрость, грубы, долбят и дубы.
— Знаешь такого Вуди Вудпекера? — спросил я у Марины, передавая ей эскимо.
— Что-то слышала… персонаж американского мультфильма кажется, — задумчиво отвечала она. — Дятел такой весёлый, с приключениями. А ты почему спрашиваешь?
— Сзади нас… да, вот прямо сзади, через полметра, стоит один такой дятел. Не очень весёлый, но приключения всем окружающим от него гарантированы.
— Какими-то ты загадками говоришь, Серёжа, — отвечала Марина, — давай попроще что ли, а то я не врубаюсь.
— Это товарищ Дятлов, заместитель главного инженера Чернобыльской станции, и нам до зарезу надо бы с ним познакомиться. Предлагай варианты…
— А рядом с ним жена стоит, да? — спросила она, я подтвердил. — Можно через неё как-нибудь попробовать… давай так — мы с тобой приехали из деревни и немного заблудились, спросим у них, как к гостинице пройти.
— Но тогда уж не из деревни, деревенские люди в гостиницах не останавливаются, а из города. А в остальном нормальный план… давай начинай.
И Марина начала — сначала крепко поцеловала меня в губы, имитируя африканскую страсть, а потом громко сказала, капризно выпятив нижнюю губу:
— А когда же мы в гостиницу-то пойдём, Серёженька? Я уже устала совсем…"
"— Её ещё отыскать надо, нашу гостиницу, — буркнул я в тон ей, — что-то я в упор не помню, как туда идти.
Дятлов стоял, прислушиваясь к нашим возгласам, больше-то в очереди всё равно делать нечего было. Ну и среагировал, советские люди вообще по жизни отзывчивыми были, что бы ни говорила там официальная пропаганда девяностых.
