Второй том "Имперского Вора" Дмитрия Ра завораживает своим темным и загадочным миром, где тёмный эфир превращает обычных кошачьих в мистических существ. Главный герой сражается не только с драконами, но и с собственными страхами и желаниями, стремясь выжить даже при расчленении между двумя вселенами....
– Хорош ржать! Пойдёшь со мной?
– И куда ты собрался?
Палей внезапно становится очень серьёзным и смотрит на меня в упор.
– Я к Максу в больницу иду. Он пришёл в себя. Составишь компанию? Вы, конечно, не друзья…
В больницу к Горчакову? И что я там забыл?
– Каменский, понимаешь, – говорит Палей. – Это будет правильно с твоей стороны.
Он выставляет перед собой ладонь, хотя я вообще никак не среагировал на такое утверждение.
– Я не думаю, что ты виноват в том, что с ним случилось. Но его мать в этом уверена.
– Полагаешь, враги? – спрашиваю задумчиво.
– Я хорошо знаю мать Макса. Если она вбила что-то себе в голову…
– И как это исправит мой визит в больницу?
– Мы однокурсники, Каменский. Вдобавок в одной группе. С твоей стороны нормально просто проявить интерес к пострадавшему товарищу. Особенно если ты ни в чём не виноват. К тому же ты придёшь со мной.
Палей прав.
Кроме того, как ни крути, а моя вина всё же есть. Это именно я привёл в их мир очередного монстра в лице руки бога и позволил ему бесконтрольно разгуливать по лагерю.
Прямо как сейчас по училищу.
– Ладно, уболтал. Давай минут через двадцать у выхода. Переоденусь.
– Жду, – кивает Палей и уходит.
А я иду в спальню, где вижу своего кошака…
…в роли горничной.
Крайт сидит на полке шкафа и, помогая себе лапой, зубами затаскивает на неё мои трусы. Откуда, интересно, такая страсть к порядку?
С чувством говорю:
– Спасибо!
Кот смотрит злобно, и я быстро убираю оставшееся бельё сам.
– Мне надо уйти, – сообщаю, начиная одеваться.
– Крайт с Ником.
– Нет. Тебе надо найти Шанка.
– Пф-ф…
– Сможешь?
Получаю неохотное согласие в виде всё той же картинки: кошак тащит божественную длань под кровать. Отлично.
* * *Макс Горчаков лежит в институте Склифосовского. В корпусе для травмированных одарённых и, понятно, в отдельной палате.
Как понимаю, к человеку, едва вышедшему из комы, пускать не должны вообще – даже в приёмный покой отделения.
Макс лежит в специализированной койке, соединённой проводами с кучей неизвестных мне приборов. Укрыт по горло, но сверкает на меня глазами, как и здоровый не сверкал.
– Две минуты! – строго говорит целитель, одетый во всё белое.
– Макс, привет, круто, что ты очнулся! Ты как вообще? Мы можем тебе что-нибудь принести? Мы пока приветы только принесли! – тараторит Палей, упирая на слово «мы». – Выглядишь нормально.
