Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
Наконец, в полутьме маленькой клетушки она разглядела темное, изборожденное шрамами лицо мужчины, один глаз которого был закрыт бельмом.
Второе лицо маячило рядом, чуть подальше, и глаза этого второго любопытно блестели в свете фонаря.
Что-то беспокоило — Морна провела рукой по груди, ниже, и обнаружила, что на ней нет ничего, кроме набедренной повязки. Сосредоточившись на этом факте, тупо спросила, моргая слезящимися глазами:
— Где одежда? Куда дели одежду?! Где я?!"
"Вышло хрипло, каркающе, и она схватилась за горло, чтобы тут же с удивлением и страхом обнаружить на шее металлический ошейник.
— Поняла, да? — как ей показалось, с оттенком сожаления сказал тот, у кого лицо в шрамах — Теперь ты рабыня. Навсегда. И ладно бы рабынька для траха — дак ты исчо и бойцовая рабыня. Ежели бы для траха — эти воще-то годами живут, а то и всю жизню! А в яме — долго не живут.
— А раздели-то зачем?! — мрачно спросила Морна, разум которой все больше очищался от одури — Почему я голая?! Если кто попробует ко мне прикоснуться — шею сломаю!
— Рыбонька…не будем мы тебя касацца! Яж тебе чо толкую? Ты — боец. Тебя другие будут касацца! Палками, железками всякими острыми.
— Что тут будет происходить, расскажете? И кто вообще вы такие?
Морна спрашивала, и осматривала камеру — маленькая камера, ничего особенного.
Топчан — каменный, крытый соломой — больше ничего. И цепи — на ногах, на руках — браслеты, замки.
