Морна выходит на поверхность после долгих тюремных лет под землей, и ее радостный вдохновленный взгляд пробуждает надежду у всех. Серг, обычно веселый, теперь скрыт в напряженной задумчивости, но Морна его успокаивает — всё в порядке, их корабль приведет их к желанным местам. Эорн будет виден, и он действительно красив, уверяет она Серга....
Не побежишь, не набросишься! Кошмар…
— А чо тут хитрого-то? — ответил на вопрос тот же мужчина — Выведут тебя милая на арену, снимут с тебя цепи. Возьмешь оружие, и будешь драться. Входят двое — выходит один. Входят трое — все равно выходит один. Всяко быват, ага. Но главное — ты должна убить все этих придурков, или сдохнуть. Другого не будет.
— А если откажусь? Откажусь убивать?
— Тогда тебя будут учить. Крепко учить. И в конце концов ты все равно будешь драцца! Только ужо помятая. Тебе это надо? Да ты наплюй — думай токо о себе! Убьешь — и живешь.
— Погоди! А где мой…друг? Ну тот, кого со мной привезли? Высокий такой, худой, со шрамом?
— Тут где-то — надсмотрщик пожал плечами — В другой камере. Вас таких дохрена, где за всеми-то уследишь.
— Вали отсюда! — Морна скрипнула зубами, и надсмотрщик вздохнул с сожалением:
— Ну нет, так нет! Чего сердицца)? Было бы предложено! А то подумай, а? Ведь никого больше кроме меня с напарником не увидишь! Ежели токмо на трибунах! Зрителев! Так что не теряйси! Хоть перед смертью мущинского твердого попробуешь, вспомнишь!
Морна рванулась, гремя цепями, надсмотрщик на всякий случай отшатнулся и укоризненно помотал головой:
— Дикая еще.
