В этих страницах вы найдете не просто историю, но и портрет целого народа — сикхи, которые обрели свою атмосферу в горячих ручьях Пенджаба. Они — противники двух великих религий, своих улиц и деревень, своей суровой дисциплины и веры в будущее справедливости. Внутренний мир этих бойцов-язычников раскрывается через их походы и внутрисектантные разногласия, создавая тонкий зеркальный отсвет на большие события Индии....
Я уже прикидывал, смогу ли оторваться от погони пешком через джунгли и где выше шанс уцелеть — в неравном бою или в путешествии через родной дом бенгальских тигров и королевских кобр, которых бояться даже слоны (3).
Мой конь хрипел, взмыленные бока ходили ходуном, с удил клочьями срывалась белая пена — я его почти загнал, он вот-вот рухнет на землю! У спутников положение было не лучше, вряд ли от них можно ожидать какой-либо помощи. Мне оставалось одно — пересесть на «вьюка», сбросив хурджины и попытаться выиграть еще час-другой.
Бьюсь до конца!"
"Я приготовился к смене коня, как все резко изменилось. Приотставший эскорт разразился радостными криками, преследователи начали резко разворачивать коней, а мне ничего не оставалось другого, как признать: прибыла кавалерия из-за холмов. Вот только нам навстречу неслась орава афганских всадников — рохиллов и салангов вперемежку — и, похоже, их бояться стоило не только красномундирникам.
* * *Чхату Бабу и Лату Бабу. Два великовозрастных болвана или рекордсмены позднего пубертата. Два чудика, настолько зажравшихся, настолько попутавших берега, что не нашли ничего лучше, как хвастать перед бандой отъявленных налетчиков о своих знакомствах в Калькутте со сливками высшего индийского общества — с самыми богатыми бабусами.
Я не знаю, как у них получилось, но факт остается фактом: афганцы, включая людей Азмуддина-ходжи, сорвались с поводка и бросились на Калькутту, очертя голову, причем не в дикой охоте, а весьма целенаправленно, имея высококлассных проводников.
