В этих страницах вы найдете не просто историю, но и портрет целого народа — сикхи, которые обрели свою атмосферу в горячих ручьях Пенджаба. Они — противники двух великих религий, своих улиц и деревень, своей суровой дисциплины и веры в будущее справедливости. Внутренний мир этих бойцов-язычников раскрывается через их походы и внутрисектантные разногласия, создавая тонкий зеркальный отсвет на большие события Индии....
Везде все эти шахи-эмиры-ханы требовали сложного церемониала, а тут вдруг такое панибратство…
Сингх взял меня за руку и отвел под фруктовое дерево, под которым лежал простой ковер.
— Садись, мой друг, — ответил он мне по-арабски без особой запинки. — Вынужден тебя огорчить. Исповедуй я индуизм, твое обращение могло бы порадовать мое сердце. Но я сикх. Мы не верим ни в переселение душ, ни во множественность Богов. Бог для нас всегда един, нам не нужны посредники для общения с ним, как и идолы, статуи или изображения, как в прочих религиях.
Я коротко рассказал эпопею похода казачьего войска, и оказалось, что Сингху почти все известно.
Если он и сделал стойку на мое сообщение о приближении армии урус-казаков, то виду не подал. Он взял мои руки в ладони и засыпал меня тысячью вопросов довольно грубым и неприятным голосом, но на этот очередной его физический изъян я очень быстро перестал обращать внимание, как и на остальные — сила его личности завораживала.
На последней теме я дернулся, он уловил нервную дрожь, ибо продолжал держать мои руки.
А что я мог ему сказать? Смотри, махараджа, перед тобой живое подтверждение теории реинкарнации?
Утолив первый информационный голод, махараджа резко сменил пластинку — теперь он не спрашивал, а вещал сам.
— Когда мы вернемся в Лахор, я устрою в твою честь праздничный пир, урус-сахиб.
