В этих страницах вы найдете не просто историю, но и портрет целого народа — сикхи, которые обрели свою атмосферу в горячих ручьях Пенджаба. Они — противники двух великих религий, своих улиц и деревень, своей суровой дисциплины и веры в будущее справедливости. Внутренний мир этих бойцов-язычников раскрывается через их походы и внутрисектантные разногласия, создавая тонкий зеркальный отсвет на большие события Индии....
Ты любишь охоту? Мы поедем с тобой на грандиозную придворную охоту! Танцы, тебе нравятся танцы? Лучшие девочки квартала развлечений столицы, мусульманские танцовщицы-таваиф будут к твоим услугам!"
"Он сыпал и сыпал предложениями и обещаниями, как будто ему непременно нужно было меня соблазнить, подкупить гостеприимством, побудить его сопровождать. Эээ… я как бы не против, к чему весь этот цирк? Или мне пытаются польстить особым вниманием, чтобы исподтишка выведать истинные мотивы моего визита? Непростой паренек, если так.
В какой-то момент я понял, что он одновременно и искренен. Сингх был впечатлен моим визитом, видел во мне огромный сундук знаний, до которых обязательно нужно добраться. Но в таком темпе… Ходячий энерджайзер — вот кем он был. Порой казалось, что он держался за мои руки, чтобы не вскочить и убежать, не в силах совладать с собственной энергией.
— Ваше величество! Я привез вам от Махмуд-шаха камень из Кабула, Кохинур, — нашел я момент, чтобы вклиниться в словесный поток махараджи.
Он замер, замолчал, отпустил мои руки. Зрачок единственного живого глаза расширился, взгляд скользнул куда-то вбок, в сторону осаждаемой крепости.
— Гора Света из Павлиньего трона, — мечтательно произнес махараджа. — Почему я так страстно желаю этот камень? Ты же видишь, на мне нет драгоценностей, наша религия вообще чужда нескромности… Но я его хочу, ничего не могу с собой поделать. Почему-то мне кажется, что, когда Кохинур окажется на моем запястье, мне сразу начнет сопутствовать удача.
Я коснулся пальцем мешочка на груди.
— Дай же мне его скорее! — задрожал от нетерпения Ранджит, совершенно преобразившись.
Получив от меня камень, он не успокоился. Напротив, он еле усидел на месте — слегка раскачиваясь, то поднимал камень к солнцу, чтобы оценить его прозрачность, то начинал его гладить, целовать, протирать полой своей желтой куртки. Он напоминал мне хоббита, только не с волосатыми ногами — такой же маленький, такой же восхищенный, такой же жадно-подозрительный… Он совершенно преобразился, Кохинур буквально свел его с ума.
Когда он немного успокоился и спрятал камень, я счел возможным продолжить:
— Светлый махараджа! У меня с собой также послание от Махмуд-шаха с предложениями мира…
Он не дал мне договорить, прижав палец к моим губам.
