Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
— Тебя, квартирмист, вызывают в ставку, — озадачил меня прибывший в мой отряд ординарец генерала от кавалерии Орлова.
* * *"
"Туркменский шатер походного атамана, принадлежавший раньше хивинскому куш-беги, смотрелся странно в окружении роскошных садов со столетними фруктовыми деревья, словно заброшенный сюда из пустыни злобным джином. Впечатление еще больше усилилось, когда я переступил порог и меня встретил едкий, плотный дым, словно внутри кто-то пытался коптить боцманские сапоги. Запах табака, смешанный с острым ароматом потных людей, мгновенно ударил в нос и заставил закашляться.
Внутри было тесно, людно, душно и жарко. Помимо двух атаманов — Орлова и Платова — на низких табуретах и разложенных на кошмах туркменских коврах сидели начальники корпусов — генералы Денисов с его пышной аккуратно расчесанной бородой, специально примчавшийся из Кунграда, где занимался подъемом на ноги наших больных, злой Бузин, не отошедший от Мангута, Боков, наш главный фуражир, а также Карпов, командующий нашей немногочисленной артиллерией и десяток самых прославленных полковников.
— Черехов! Сюда! — голос Орлова прозвучал глухо сквозь дым.
Я подошел к столу, отсалютовал, как уже привык — не армейским манером двумя пальцами, а сняв шапку и склонив голову. Привычная сноровка, выработанная за месяц в новом теле, вселяла уверенность.
— Поблагодарить тебя хотел — прилюдно, раньше случая не представилось. Отменно все проделал. Будем думать о производстве тебя в сотники.
— Рад стараться, господин генерал! — я вытянулся в струнку.
