Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
И как раз в казачьем духе, ибо, пообщавшись, покрутившись среди донцов и гребенцов, пройдя с ними тысячу верст, побывав в бою, разделив хлеб, соль, кровь, потери и, что греха таить, выпив вместе не один раз, я не мог не прийти к заключению: казаки этого времени, эти дети степного фронтира — натуральный спецназ! Ни бога, ни черта не боятся, чинопочитания отродясь не бывало — и все им по силам, везде пролезут! Суворов сказал!"
"Боевой дух, подготовка, опыт — все это важно, все это слагаемые успеха, но этого мало.
— Авантюра, — усомнился Орлов.
— Хивинцы не янычары в Измаиле или Очакове, бардака у них хватает, может получится, — поддержал мой план Платов.
Уверенность в том, что все может выгореть, окрепла у командиров, когда я изложил им все, что придумал.
И вот я здесь, приближаюсь к столице ханства… на осле.
Да-да, именно столь экзотический транспорт выбрал я, чтобы создать образ торговца-араба. На мне была длинная белая рубашка до пят — многие узбеки так одеваются летом, — а на ногах сандалии, вместо принятых тут сапог из юфти, и большой тюрбан на голове. Лицо с отросшей куцей бородкой, похудевшее, истерзанное солнцем степей и пустыни, загорело так, что угадать во мне русского было сложно.
На небольшом отдалении от нас следовал караван из двух десятков арб, запряженных ишаками, тридцати верблюдов и стольких же лошадей, на которых обычно передвигалась охрана.
