Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Второй человек в ханстве, а сразу прибежал умолять, чтобы его из списка условий исключили. Тут так принято: и голову повинную требовать, и ею расплатиться. Аваз-инак даже задумываться не станет.
— Ох, и хитер ты, сардар!
— Сержант линейного батальона, гренадерской роты, Иван Ступин! — вдруг вытянулся во фрунт Григорич.
— Унтер, все потом! Скажи-ка ты этому накибу, что вы согласны и без его головы. Пусть золото в мешках ставят перед входом.
Григорич вытращился на меня, но тут же успокоился, как только увидел, как Кузьма, отдуваясь и пыхтя как паровоз, затащил на руках, подобно спелёнатому младенчику, ствол 4-х пудового фальконета (1).
— Мужики, вы с нами?
Мой вопрос, обращенный к защитникам порохового завода, носил оттенок провокации. Если среди урус-сардаров были казаки, могли серьезно обидеться. На мужиках воду возят, а казак воюет — так издревле повелось. Но мне плевать: они свое дело сделали, а хотят отличиться, милости просим, но без обид.
— Говори, Петр Федорович, что от нас требуется, — твердым голосом ответил за всех Григорич.
Я удовлетворенно кивнул и начал быстро объяснять краснохалатникам план операции и где они могут пригодиться.
Унтер отрицательно покачал головой:
— Сотник! Мы первыми пойдем. Каждый из нас мастер сабельного боя. А вы нас сзади прикройте. Иначе персы-сардары вас на ленты посекут.
— Абордаж предлагаешь? — усмехнулся я. — Толпой на толпу? Нет, брат, мы по науке воюем. Делай, как я скажу. И халаты свои снимите, на рукава — белые повязки.
* * *Тяжелые створки дверей порохового завода, укрепленные так, чтобы минимизировать случайный взрыв его продукции, вот-вот были готовы распахнуться.
