Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
— Не спеши, торопыга. Раньше осени не двинемся. Летнюю жару принимай во внимание — нам к Бухаре через пустыню придется пробираться.
Черехов явно порывался что-то сказать, но сдерживался. Платов поощрительно молвил:
— Выкладывай, что на уме.
— Поспешить бы нам. А вдруг из столицы придет приказ свернуть поход? В таком момент, когда вот она, Бухара, рядом, только руку протяни. До и не только она одна — еще и Самарканд, Коканд… Это ж какие богатства нас там ждут…"
"— Губу закатай. Золото и драгоценные камни, все в казну пойдет.
— Все? — разочарованно, но с оттенком фальши протянул Петр. — А если дальше на юг пойдем? Вот где настоящая золотая жила!
Платов еле сдержался, чтобы не проговориться о подлинной цели похода. «Все, что в Индии добудете, все ваше будет», — так царь обещал Орлову, а тот Платову рассказал. Это воспоминание вспыхнуло в Матвее Ивановиче электрическим разрядом, когда он разглядывал горы монет в ханской казне. А сейчас Черехов, сам того не подозревая, напомнил. Змей искуситель!
* * *Украшать боевое оружие драгоценным камнем мне не хотелось.
Поблизости от нашего расположения и, возможно, благодаря ему улицы возвращались к мирной жизни.
Мастер оказался не афганцем, как я себе представлял, а настоящим индусом родом из Хайдарабада.
— Пройдите во двор, разделите с нами чай. Ваш соотечественник привел моего земляка, — любезно предложил мне оружейник.
Отказываться от приглашения не стал и, к моему удивлению, застал под айваном странную компанию — Волкова и того самого драгомана с красной точкой на лбу, которого я увидел в караване из Оренбурга.
