Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
— Вот, господа генералы, моя карта предполагаемого маршрута, составленная на основании сведений старых путешественников, торговых людей и последних геодезических изысканий, проведенных еще Географическим департаментом при кабинете ее императорского величества. К моему полнейшему расстройству, та карта, кою вижу на вашем столе, есть ни что иное, как 54-й лист «Атласа российской империи», напечатанного типографией Академии наук в одна тысяча семьсот девяносто шестом году. Сколько я боролся против сего глупого изображения под названием «Киргиз-кайсацкая степь»! Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй — вот, что есть ваша карта! Моя же, многажды оплеванная учеными собратьями, есть нить Ариадны для вашей великой экспедиции.
Он снова применил лорнет, склонившись над картой, и стал объяснять маршрут. Говорил он хоть и тихо, но четко и по делу.
— От нынешнего нашего расположения, что недалеко от слободы Мечетная на реке Большой Иргиз, предстоит двинуться на юго-восток, через земли Младшего Жуза киргиз-кайсаков.
Орлов и Платов склонились над картой, прикидывая."
"— Тысяча верст… — пробормотал Платов. — Это, коли гнать полки, дней двадцать. Если потихоньку, с привалами — месяц, пожалуй. С переправами… Тут не угадаешь.
— Вода в степи… сейчас, по весне, ее довольно, ручьи, лужицы… Пройти пока можно, — уточнил ученый, подняв на генералов свои блеклые глаза, отведя в сторону лорнет.
— На одну лошадь нужно два ведра в сутки, — тяжело вздохнул Орлов. — И полведра на каждого казака.
— Два ведра, ладно, пусть полтора… на тридцать тысяч коней… сорок с лишним тысяч ведер в день… — Платов считал быстро. — И нас, почитай, двадцать три тысячи душ. Еще одиннадцать с половиной тысяч ведер.
— Вот потому и говорю — спешить надо, пока степь не высохла. После Арал-Тенгиза путь пойдет вдоль русла высохшей реки Узбой, через пустыню Кызылкум. Или через плато Усть-Юрт. Еще верст пятьсот.
Платов застонал. Орлов развел руками, словно подтверждая свои слова: «А я что говорил?»
— Там самый тяжелый этап, господа атаманы, — подтвердил Волков. — Тут необходима тщательнейшая разведка.
