Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
Впереди ты, Матвей, — 13 полков. За тобой Бузин — 8 полков. Дале Боков, наш вешенский станичник — 10 полков. И я замыкаю, отстающих, больных подбираю — еще 10 полков. Ежели кому воды не хватит на этапе — стоит, ждет. Вся надежа на тебя, Матвей Иванович!
Платов тоскливо выругался.
— Допустим, дошли мы до Кунграда, — рассуждал он. — Потеряли половину людей, три четверти коней. Артиллерия застряла в песках. Чем брать будем? Шашками? Хивинцы там засели за стенами! Покладут нас всех!
— Чем покладут? Копьями-стрелами? — взвился Денисов.
Орлов вцепился в карту, начал что-то уточнять у Волкова. А Платов выбил трубку в очаг посреди юрты, кивнул мне на выход.
Мы вышли. Я наконец-то вздохнул полной грудью.
— Вот что, Петр, Василя сын, — сказал Платов, понизив голос. — Приглянулся ты мне. Резвый. Да и с отцом твоим в свое время воевали… Кашеварили, бывало, вместе.
— Господин генерал-майор…
— Не перебивай. Слышал, что там эта ученая голова наболтала? Истинную правду говорит. Уже поспрашивали купцов. Сказывают — степь перед Аралом злая.
"Я чуть не поперхнулся воздухом. С Волковым? В степь?
— Ваше превосходительство!
— Не боись. Плановщиком тебя сделаю, то бишь, квартирмистером (4). Забирай казаков, с которыми приехал, возьми этого Волкова, проводников толковых из каравана и давайте к Синему морю, Арал-Тенгизу то бишь.
Он замолчал, глядя куда-то в темноту.
— Разведку полковую, конечно, тоже вышлю, но… — он повернулся ко мне.
Он хлопнул меня по плечу.
— Полковнику твоему, Емельяну Никитичу, я сам сообщу. Снаряжайся.
(1) Барантщик — угонщик скота, член отряда, отправившегося в набег за барантой, то есть, за скотом-добычей.
