Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
С одной стороны, он перевел дух, а с другой…
Влияние Хивы в Младшем Жузе было огромным.
— Наша безначальная и буйная молодежь бежит к хану на службу, — честно признался султан. — Уверен, его соглядатаи уже сторожат вас и могут подбить разбойников-адаевцев. Дерзость этого рода простирается так далеко, что они даже способны на вас напасть.
— Пусть рискнут, — усмехнулся я. — Но уверен, что когда услышат, что за нами идут два тумена, подожмут хвосты и забьются в дальнюю нору.
— Двадцать тысяч⁈ — ужаснулся султан. — Ты не обманываешь меня, о славный сардар (2)?
Я снова непочтительно хмыкнул.
— Больше, султан, больше. И не забудь про артиллерию. Скоро сам все увидишь.
— Такого войска, да еще с пушками, степь давно не знала! Со времен жестокосердного хромца Тимура.
Букей икнул, огладил жирными пальцами свою клочковатую бороденку, закатил глаза, подсчитывая возможные убытки или прибыль.
Я не стал тянуть и решил немного надавить.
— Хочешь ли ты, султан, доказать свою преданность Белому царю?
— Я жду его решения о нашем переселении с замиранием сердца.
— Помочь с переправой через Ембу. Дать мне верных проводников через Усть-Юрт. Прикрыть мой отряд, особенно его арьергард в виде верблюжьего каравана. А когда придет великое Донское войско, способствовать его движению через степь вплоть до Арал-Тенгиза.
— Я пропал! — запричитал Букей. — Хивинцы мне не простят.
— Забудь о них, они трупы. Их кости развеет ветер, а плоть обглодают собаки.
Султан покачал головой, повздыхал. Я спокойно ждал решения. Уже знал, каким оно будет.
— Я дам тебе вожатых, — наконец, решился Букей. — За малой частью твоего отряда уже приглядывают мои люди. Раз ты просишь, я отправлю две сотни воинов защитить их на марше, хотя не думаю, что кто-то решится поссориться с моим родом, напав на гостей, следующих через наши земли. Вот ближе к Арал-Тенгизу — там другое дело. Это край удальцов, промышляющих на караванных тропах.
Не беспокоится? Султан меня принимает за глупца? Я с сомнением посмотрел на круглый как ядро, коротко стриженный затылок Джамульгедина, склоненный в низком поклоне — он принял слова султана за приказ. Букеевцы боятся даже за свое становище, хватит ли у них, нет, не сил, а мужества защитить моих людей? Последующие слова Букея подтвердили мои опасения.
— Мы не готовы поднять оружие против Хивы. Даже не упрашивай.
