Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
За ним нужен особый пригляд — казалось, он только и ждал случая, чтобы украсть что-то ценное и сбежать.
Но с Волковым был необычайно вежив. Как мне пояснил Профессор, все рыжие в необычайном почете в степи, в них видят потомков Чингисхана. Пользуясь этим моментом, мы с Федором Исидоровичем насели на обоих проводников, но первым делом потребовали принести клятву на Коране. За неимением священной книги подсунули им «Пространное землеописание Российскаго государства, изданное въ пользу учащихся по Высочайшему повелению Царствующiя Императрицы Екатерины Вторыя», одолженное у Рерберга.
Первой точкой продолжения нашей разведки должны стать колодцы Арыс в 220 верстах от Ембы и речка Чеган. Будет ли в ней вода или нет, проводники не знали. Если стаявших снегов окажется мало, придется копать колодцы в ее русле. Далее начнется подъем на плато Усть-Юрт, в безводную глинистую пустыню.
— Хан-Хожа? — поинтересовался Волков, сверяясь со своей картой.
Проводники удивленно переглянулись, пошептались.
— Почтенный хакким! Хан-Хожа — это крепость на другом берегу Каспия, в землях шамхала Тарковского. А у хивинских укреплений нет названия. Их называют, как и урочище, Ургой. Иногда Джан-Кала.
"Профессор покраснел, бросив на меня виноватый взгляд. Он хорошо запомнил наш первый разговор, когда я указал ему на недостатки его карты, на отсутствие на ней старого и нового Ургенча. Кстати, проводники смогли показать их примерное местонахождение, а также много других городков и поселков на пути к Хиве. Все их сведения Волков аккуратно пометил на своем плане, но пока карандашом. Он был необычайно воодушевлен перспективой войти в мировое ученое сообщество как первый, кто составит правильный атлас земель вокруг Аму-Дарьи, которые хранили от путешественников степи, пустыни и хищничество племен, составлявших народ Хивы.
Получив четкое представление о предполагаемом маршруте, я оставил Волкова удовлетворять свой научный интерес, а сам пошел на тренировку с Кузьмой — уж очень он просил, и не он один. Слух о моем «ногодрыжестве» и поверженном амбале Назарове разнесся по отряду, вызвав смесь удивления, уважения и любопытства.
