Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
— Что ж, доклад о передаче дел я считаю принятым. Я подпишу необходимые бумаги в ближайшие дни. Можете быть свободны.
Салтыков и Вязмитинов приготовились к выходу, но старый князь вдруг снова открыл папку, словно вспомнив что-то очень важное, что он чуть было не упустил в череде официальных докладов.
— Ваше Императорское Величество… есть еще один небольшой вопрос. Но касающийся дел государственных, — тон Салтыкова стал чуть более напряженным.
Александр повернулся к чиновникам.
— Слушаю вас, князь.
— Речь идет о казацком корпусе генерал-лейтенанта Орлова, отправленном в Индийский поход вашим отцом…
— Я что-то такое припоминаю, — задумчиво произнес Александр.
Салтыков замялся.
— По вашему приказу были посланы курьеры с предписаниями развернуть войска. Они должны были прибыть к Орлову самое позднее неделю назад, — голос Салтыкова обрел тревожные нотки. — Однако… от них нет никаких вестей, Ваше Императорское Величество.
Салтыков смотрел на Александра, и впервые за весь доклад в его глазах промелькнуло нечто, похожее на беспокойство. Вязмитинов, стоявший рядом, тоже напрягся. Недостача и воровство — это одно, привычное и ожидаемое зло. А пропажа государственных курьеров с важнейшим приказом, пропажа самого двадцатитысячного войска, ушедшего неведомо куда в степь — совсем другое.
Александр слушал, его лицо снова стало серьезным — ровно настолько, насколько может быть серьезным лицо кающегося отцеубийцы. Чтобы он не забывал об этой роли, его maman держал в своей спальне окровавленный мундир Павла. И каждое утро Александр заходил к ней, чтобы пожелать доброго утра. Это… скажем так, отвлекало от государственных забот.
Еще некоронованный император вернулся к столу, взял в руки перо, но не писал, лишь задумчиво вертел его в пальцах.
— Пропали курьеры… — медленно повторил он, — Действительно, странно и неприятно.
Он посмотрел в окно, за которым виднелся шпиль Петропавловской крепости и следы от саней, расчертивших невский лед.
— Князь, вы забываете о времени года, — спокойно произнес Александр. — Весна. Ледоход на Волге… он уже начался или вот-вот начнется. Вы сами сказали, что река уже вскрывается.
— Да, Ваше Величество, вскрылась, на неделю-две отрезало, но… — Салтыков попытался возразить.
