Воздух над станицей Михайловской был сладким от запахов степного разнотравья, смешанных с ароматами тутового самогона и дымок мангалов. Солнце клонилось к горизонту, заливая золотом папахи и бешметы собравшихся — веселых хмельных подающих признаки праздника Совместного круга Донского и Кубанского войска....
— Еще варианты есть?
— Есть! — признался я. — Но надежд особых не питаю. Отправил большую часть сотни вперед — малыми силами не готов поиск проводить, видели мы туркмен конных. Как бы не столкнуться с крупным отрядом.
— Кажись, кто-то скачет, — крикнул мне глазастый Зачетов. Его гребенцы остались со мной, как всегда, в арьергарде отряда.
— Твои? — поинтересовался Астахов.
Я, недолго думая, забрался с ногами на седло, встал в полный рост и, балансируя руками, вгляделся в сторону приближающихся всадников.
— Мои!
Вгляделся в горизонт."
"— Никак дождь собирается? — недоверчиво сообщил полковникам. — Глазам своим не верю.
— Дождь — это наш шанс! — с надеждой ответил Миронов, плотный сильный казак средних лет с обезображенным шрамом загорелым лицом. — Бурдюки так прогнили, что подвозом воды скорее потравим сотни, чем им жажду утолим.
— Проводник несется. Кажется, Мамаш, — выдал я новую порцию информации.
— Прыгай в седло, акробат, поскакали ему навстречу, — добродушно приказал мне Астахов, не теряющий духа даже в столь экстремальных обстоятельствах.
Через пять минут мы встретились с киргизским беком — Мамаш давно признался, что парень непростой, да я и не сомневался, держа в памяти, что он из рода торе, рода чингизидов.
— Вода большой идет по небо! — закричал он мне на подъезде. — Палатка готовь, кошма готовь, вода собирать надо!
Его тут же все поняли.
Поднялся ветер, песок хлестал в лицо, вдали прогремели раскаты грома, черные тучи неслись прямо на нас — такие желанные, такие вымоленные!
Ба-бах!
Прямо над головой раздался небесная канонада. Еще и еще! Но никто не втянул голову в плечи. Напротив, казаки начали раздеваться, задирая к черному небосклону не испуганные, а радостные лица.
Дождь! Ливень! Чистейшая пресная вода! Жизнь!
Порядка в колоннах давно уж не было, а тут и вовсе все пришло в смятение. Забегали казачки, засуетились — кто-то с побратимами, ухватившись за углы, растягивал пыльную попону, кто-то, сдернув шапку с головы, надеялся набрать хоть четверть ведра, чтобы напоить верного друга-коня. Иные, слабее духом, припадали к земле и пили из небольших лужиц.
