Весной 1801 года двадцать два тысячи казаков отправляются в дерзкий поход к Индии по велению императора. Когда приказ об отступлении уже близок, появляется загадочный человек, который меняет ход истории. Смогут ли донские казаки достичь Индийского океана и исполнить свою мечту?
Что же касается трех полков авангарда, то они, не спускаясь с плато, отправились в обход этого залива, вытянутого к югу в виде длинного языка. По наспех составленной карте им была поставлена задача: опрокинув пограничные заслоны, захватить город Куня-Ургенч, а далее, развивая успех, двинуться на северо-восток к городу Ходжейли, где, соединившись с основными силами, выступить непосредственно на Хиву вдоль русла Аму-Дарьи.
На мой взгляд, план был состряпан на коленке и опирался на массу непроверенных сведений. Можно ли и вправду пересечь Айбугирский залив по его дну? Какие силы нам противостоят на юге? Как они распределены, могут ли маневрировать резервами? Достаточно ли всего трех полков для столь мудреного обходного маневра по неразведанной местности, да к тому же бедной источниками воды на первом этапе выдвижения к крайней южной точке, к городу Куня-Ургенч? Можно ли его взять с наскока?
Но кто бы меня слушал? После фиаско с донесениями о фантомной армии у полковников ко мне появилось несколько снисходительное отношение, вроде похлопывания по плечу и ехидного хмыканья. Мол, возгордился малец, посчитал себя чуть ли не спасителем корпуса, вознесся не по чину. Поставил на уши весь передовой отряд, а вышел пшик. Так что давай-ка ты, квартирмист, займись лучше делом и обеспечь авангард водой.
А где мне ее взять? Что Уч-Кудук, что другие колодцы в южной части плато имели только «техническую» воду — сказывалась близость солончаков и самого впечатляющего из них, Барса-Кельмеса, «места, откуда нет возврата». Полки уже наступали мне на пятки, но мне нечем было их порадовать. Вся экспедиция оказалась под угрозой.
— Петро! — окликнули меня подъехавшие полковники Астахов и Миронов. — Снова пустышка?
Среагировал на вопрос не сразу. Я стоял около одного из колодцев и с удивлением разглядывал вытащенную из него дохлую собаку без шкуры. После случая в Шах-Сенем я, образно выражаясь, дул на воду и приказывал проверять колодцы «кошкой». Вот и вытащили дохлятину. А лошади-то морду от ведра не воротили! Выходит, тот колодец был отравлен чем-то более злодейским.
— Что? — машинально переспросил я.
— Спросили тебя про Уч-Кудук твой, не подошел?
— Не мой и не подошел! — сердито ответил я и тут же поправился. — Извините, господа полковники, зарапортовался. Плохо все с водой. Нас еще один переход ждет, а чем поить людей будем, ума не приложу.
Очень тянуло выдать вслух «я же говорил», да что толку!
Полковники переглянулись, помрачнели.
