Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
А раз новый император старается всячески дистанцироваться от политики своего отца, от всего, что связано с его правлением…
Талейран сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. Он видел, как меняется выражение лица Наполеона.
— Понятно, — резюмировал первый консул, и в его голосе прозвучала нотка усталости, смешанная с лёгким раздражением. — Вы не знаете. Вы, как всегда, говорите много, но не говорите ничего.
Он снова подошёл к окну, его взгляд был устремлён в сторону столицы, на серый парижский небосвод, но его мысли, несомненно, были далеко, в бескрайних степях Азии.
"— Зато эта история явно положительно скажется на наших отношениях с Англией, сделает их более уступчивыми на переговорах в Амьене, — продолжил Наполеон, и в его голосе появилась едва заметная смешинка.
— Мы сейчас работаем над проектом мирного договора с британской короной. Любые трудности, которые возникают у островитян… нам на руку. Подписание мирного договора явно ускорится, — тут же доложил Талейран.
Наполеон посмотрел на министра иностранных дел республики с оттенком укоризны.
— Верю, не верю — мы не девицы, гадающие на ромашке. Главное, чтобы забеспокоились англичане. Их тревожность будет нам на руку. А чтобы ее усилить, добавьте в список наших желаний возврат французских владений в Индии, в Пондишери (4).
В его словах читалось холодное, циничное предвкушение выгоды, которое так часто сопровождало его политические решения.
Но он недооценил человека, которому вскоре будет суждено стать императором. Шарль-Морис был проницателен, очень умен, но все же часто не поспевал за скоростью мыслей и планов Бонапарта.
(1) Дуррани или Садозаи — династия выходцев из пуштунских племенных вождей, создавших свою империю после смерти Надир-шаха.
