Это действительно была беспорядочная куча мелких пушечных стволов, слипшихся, покрытых «малахитовой» зеленью и черной патиной, а также толстым слоем пыли и грязи.
Более тщательный осмотр подтвердил мои первоначальные подозрения, и меня пронзила волна узнавания, рожденная моим давним академическим интересом к исторической артиллерии. Это были не просто остатки забытых орудий. Их характерные расширенные дула, относительно малые калибры и необычные кольцевые крепления у казенной части были безошибочны.
Это были фальконеты — небольшие, легкие мелкокалиберные пушки азиатского типа, предназначенные для установки на вертлюгах. И их возраст, как смутно предполагал Платов, был действительно примечателен; некоторые, по-видимому, относились к началу XVIII века, возможно, даже предшествуя опустошительному походу Надир-шаха по Средней Азии в 1740-х годах. Несколько экземпляров, возможно, являлись частицей арсеналов Моголов или Сефевидов, свидетелями еще более древних конфликтов, судя по характерному отсутствию винграда (2).
Этот склад здесь, вдали от полей сражений, красноречиво говорил о крушениях восточных империй и, возможно, о смене тактики или о разочаровании в малом калибре. Когда роль пушки сводится к тому, чтобы напугать, фальконет явно меркнет на фоне своих крупных собратьев.
Рядом с грудой металла валялись остатки того, что когда-то было кожей. Теперь это были не более чем бесформенные массы гнилой, изъеденной червями выделанной шкуры, их швы давно разошлись, цвет исчез.
Однако, несмотря на разложение, можно было различить намек на их первоначальную форму: остатки жестких деревянных каркасов, следы набивки. Седла. Но не обычные седла. Их уникальная конструкция, предназначенная для распределения веса между горбов бактриана, и небольшие, усиленные гнезда для вертлюжного крепления дали недостающую часть головоломки. Это были зембуреки — верблюжьи поворотные или статичные орудия, любимая персами легкая артиллерия, обеспечивающая высокую мобильную огневую поддержку в открытой степи.
Осознание этого стало откровением, слабым проблеском возможности перед лицом насущных артиллерийских проблем донского Войска.
Наша собственная, легкая по меркам русской армии, но тяжелая для степей и пустыни артиллерия, как жаловался Карпов, прошла суровой испытание Усть-Юртом, и сложно сказать, кто победил.
