Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
— Держать строй! Руки на ружьях, но первыми огонь не открываем!
Снова приняв гордый вид, возбужденный новой легкой победой отряд двинулся за моим конем в сторону ворот в караван-сарай. Люди Зачетова приветствовали нас криками, но продолжали держать карабины, направленными в сторону афганцев.
— Что тут у вас, Гавриил?
Урядник поморщился, как от зубной боли.
— Да приехали, нехристи, сперва зубы нам заговаривали облыжно: дескать, чувствуем к урус-казак неизъяснимую любовь. А потом как давай стращать. Пытались нас в комнаты загнать, пришлось малеха во дворе потолкаться.
"Я устало рассмеялся. Идея взять в поход один единственный зембурек мне до последнего момента казалась перебором, а вот поди ж ты — пригодился фальконет.
— Что с девушками?
— Спужались малость, особливо персиянка твоя.
— Лошадь мою обиходьте! — попросил я, спрыгивая с аргамака.
Туркмены давно нас научили, как поить ахалтекинца в горячем его состоянии: воды дать вволю, но всегда после этого скакать на нем во весь опор, для того чтобы «смешать воду с кровью и возвести ее до температуры животного тела». Верно сие или нет, мы не знали, но много раз имели случай убедиться, что при правильном уходе мышцы и дыхалка коня остаются в прекрасной форме.
— Сделаем, вашбродь!
— Не забудь о постах. Сегодня усиленная стража. Раз фальконет засветили, пусть его жерло смотрит на улицу прямо через ворота.
Зачетов внимательно вгляделся в мое лицо, словно рассчитывал найти в нем ответ на загадки царицы Савской.
— Все так серьезно, Петр Василич?
Я страдальчески вздохнул.
— Сделаем, — повторил он и весело добавил. — Этот караван-сарай на совесть укреплен. От полка смогем отбиться. На башни по углами и по периметру крыши людей расставлю.
Подъехавший к нам поближе Козин внимательно прислушался к моим распоряжениям — он-то был в курсе, с какими гостинцами мы вернулись — и не удержался от вопроса:
— А чего, Вашбродь, верховые, что нам по пути попались, глазенапы свои повылупляли, да и сбегли? Думал, заварушка буде…
— Сбегли и сбегли, — отмахнулся я. — Баба с возу, кобыле легче! Людям отдыхать.
Отдал поводья аргамака подскочившему Мусе и отправился в свою комнату.
