Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Толку спорить: гарема точно обеспечить не смогу, вместо хамама могу предложить лишь колодец во дворе караван-сарая, что касается негров-рабов, то тут уж точно извиняйте — я за свободу и дружбу народов. Что ж тут поделать — идеалы юности не вытравить никаким попаданством!
— Пристрой меня наложницей в гарем местного хана или важного кази. В крайнем случае, в дом богатого купца, — виновато попросила меня Зара с щемящей тоской в прекрасных глазах. — Дай за мной приданое. Я не хочу в Индию. Хочу остаться в Кабуле.
Мысли заметались. Что-то многовато сразу на меня навалилось.
Вот это номер… Было обидно. Только недавно кувыркались в постели, и тут такое… Наложницей⁈ На лицо — цивилизационный конфликт. Если девушка просит… А вдруг она беременна? Я конечно, был опытным в любовных делах — все-таки целая жизнь прожита. Но и тут бывают осечки.
Посмотрел на Марьяну, кивнул ей в сторону выхода."
"— Что думаешь? — поинтересовался я, когда мы вышли во двор. — Не обидят тут девушку? Мы уйдем, а вдруг у нее семейная жизнь не задастся?
— И что? — пожала плечами казачка.
Нефига тут себе правила… И расценки. Да на три тысячи тилла можно несколько лет со всей семьей жить припеваючи. Но в целом ислам оказался, очень продуманным на предмет будущих алиментов. Никто их тут взыскивать не собирался — плати сразу вперед, детям есть на что жить.
Я тяжело вздохнул. Не денег жалко, жалко расставаться с Зарой. Привык уже к ней.
— Я подумаю, как все устроить…
Сказал и насторожился: а отчего это вдруг у Марьяны такой вид довольный?
— А ну-ка, краса-девица, отвечай как на духу: сама-то ты зачем в поход напросилась? Смотрю, не шибко ты расстроилась от случившегося. Зару подзуживала… На трудности не жалуешься, в гаремы богатые не просишься… От супротивницы-конкурентки решила избавиться?
У девушки тут же сменилось настроение.
— Дурак!
— Марьяна! — возвысил я голос.
— Извиняйте, ваше благородие, — девушка съежила плечи и отвела глаза.
— Я жду ответа!
— О чем? — глухо спросила.
— Зачем с нами в поход отправилась? Думаешь, я не понял, что это ты урядника Зачетова подговорила, чтобы он за вас попросил?
Марьяна вздернула голову, на длинных ресницах блеснула слезинка.
