Сотник Петро Василич просыпается от зловещего призывного крика Мусы. Темное утро в Хиве несет с собой тревогу — пора дежурить в дворце, где ждет важная тайна. Духота и жара безжалостно окружают воинов, но сегодня они нужны стране как никогда ранее.
Хмм! Свой палач — а это тема! Можно сказать, новое для меня слово в методах оперативного давления на подследственного…
— Мы посланники бухарского хана! — подключились новые актеры в богатых чалмах к непростой мизансцене во дворе второго лица в государстве. — У нас с собой важные известия к парванчи Ак-Падишаха от нашего эмира! (2)
Ну вот! Пошли вопли о дипломатической неприкосновенности! Дюжа, к примеру, ситуацию мгновенно просчитал и явно остался ею недоволен. Посланников, если они реально подтвердят свои полномочия, на дыбу не потащишь.
"Я толкнул его в бок.
— Полковник, пора искать заказчика хитрой пули!
Моему предложению вторили крики челяди накиба, понесшиеся со всех сторон, даже из гарема. Слабенький после ранения и захлопнувший рот Юсуф-Ага опустился на циновку — в его доме начинался второй акт Марлезонского балета под названием «А кто тут у нас заговорщики? Огласите весь список, пожалуйста!»
* * *Мамаш-хан сидел на знакомом моему седалищу жестком ханском кресле и негодовал.
Хива не Бухара, здесь система государственного управления была попроще, многие должности были наследственными или опирались на традицию, на семейные связи. Например, Юсуф-Ага был родом из Ходжейли, священного города, ибо накиб выбирался только из сеидов, то есть из потомков Магомета. А такие важные для ханства должности, как мехтер, правитель юга, или девон-беги, сборщик налогов, были отданы на откуп выходцам из племени конграт, то есть близким родственникам покойного Аваз-инака.
