— Правда здорово? — спросил он, слегка упираясь подбородком в плечо Джулии.
— Удивительная картина. Смотри, какое безмятежное лицо у Мадонны.
— Совсем как у тебя, — шепнул Габриель, слегка щекоча носом ее ухо.
— Габриель, не подавай дурной пример ангелам, — засмеялась Джулия.
Он тоже засмеялся и провел языком по ее щеке.
— Тебе хорошо здесь… со мной? — спросил Габриель.
Вместо ответа Джулия зарылась пальцами в его волосы. Это был лучший ответ. Габриель снова обнял ее, и его руки сами собой заскользили к ее пояснице.
— Ты настоящее произведение искусства. Да, Джулианна, ты истинный шедевр. С днем рождения, дорогая.
Чтобы не смущать ангелов с картины Липпи, они отошли к другой стене и стали целоваться там. Их языки медленно ласкали друг друга. Какое это наслаждение — оказаться вдвоем почти в пустом музее. Габриель целовал ей губы и щеки, постепенно двигаясь вместе с нею в угол зала… пока ее спина не коснулась стены.
— Ты… не против? — спохватившись, спросил он.
Она молча покачала головой.
— Если для тебя это… слишком, так и скажи. Я умею вовремя останавливаться… но ты мне очень нужна.
Джулия обняла его за шею и притянула к себе.
Габриель в который уже раз удивился, насколько их тела созданы друг для друга. Они просто обязаны были встретиться в этом мире. Теперь его руки путешествовали по ее бедрам. Джулия прижималась к нему все крепче. Все это время их языки метались в пространстве сомкнутых ртов, но так и не могли насытиться. Потом его руки перешли запретную черту и замерли на ее прекрасных упругих ягодицах. Габриель осторожно сжал ей ягодицы, и Джулия застонала от удовольствия.
— Ты совершенна. Каждая частичка тебя. Но это… — Габриель вновь сжал ее ягодицы и с удвоенной силой возобновил поцелуи.
— Профессор, вы хотите сказать, что вам понравилась моя задница? — игриво спросила Джулия, покраснев от слова, которое она считала не слишком приличным.
— Ты можешь хотя бы здесь не называть меня профессором?
— Потому что я не желаю думать обо всех этих университетских регламентах, которые сейчас нарушаю на каждом шагу!
Джулия сразу перестала улыбаться. Габриель мысленно выругался.
— У меня язык не поворачивается назвать столь прекрасную часть твоего тела задницей. Нужно придумать новое слово, которое будет обозначать только божественные округлости твоих ягодиц.
Джулия засмеялась, и ее ягодицы получили новую порцию ласки.
«А вы, профессор Эмерсон, оказывается, знаток не только грудей, но и задниц тоже».
Она слышала, как колотится его сердце. Он слышал, как колотится ее сердце. У нее сбивалось дыхание, но сейчас это ее ничуть не пугало. Она любила этого человека. Давно. С тех пор, как семнадцатилетней девчонкой увидела его. Как он тогда был нежен с нею.