Отсюда видны два широких косых шрама, белесые и глубокие, они идут через хребет, едва не повредив…
Она вздохнула. Слева на боку видны края неглубокой, но длинной раны. И остатки засохшей крови, словно рана кровоточила совсем недавно. Острие ее меча тогда скользнуло по ребру, рана не смертельная, но он едва не умер от потери крови. Не хотел, видите ли, чтобы великий князь увидел, что ранила его лучшего воеводу! Боялся, что поднимут на смех, или же… боялся за нее?
Не видела, что Зверята взглянула раз-другой в ее сторону, хотела что-то сказать, но, судя по ее лицу, передумала. Однако в глазах появилось новое выражение.
К столу сошлись угрюмые, сосредоточенные. Ингвар был бледен, под глазами повисли темные круги. Асмунд задумчиво покачивал головой, глаза были отсутствующие. Рудый покусывал ус.
Зверята мановением руки послала поварят вдоль стола. Перед воеводами появились глубокие миски с парующим борщом, посреди стола поставили блюдо с жареным гусем.
Асмунд первым запустил ложку в борщ, хлебнул, обжигаясь:
– А-а-ах!.. Все нутро обожгло. Но зато я был прав.
– В чем? – не понял Ингвар. – Считаешь, не стоит строить оборонительный вал за Черниговом?
– Какой вал, когда такой борщ! Я прав, что остался ночевать. Такого борща с детства не ел. Да где там с детства, вообще не пробовал. Спасибо, Зверята!
Ингвар зачерпнул, подул, ноздри хищного носа задергались. Бросил быстрый взгляд:
– Да, Зверята, ты превзошла себя. Если и на вкус, как на запах…
Зверята кивнула победоносно:
Ингвар тоже ощутил, что борщ оказался необыкновенным, хмурая ключница никогда так не готовила. Кивнул благосклонно, довольный, что угодила его друзьям:
– И завтра так сможешь? Или это получилось случайно?
Зверята наморщила лоб:
– Не знаю, не знаю… Может, завтра будет что-то новенькое. Если, конечно, милая Ольха задержится до завтра.
Ингвар вскинул брови:
– Ты что, стараешься для нее?
Рудый захохотал, все понял мгновенно, хитрость и сообразительность – сестры, а Зверята притворно удивилась:
– Нет, это она старалась для вас. Не знаю, стоило ли? Вы все жрете как три кабана, не разбираетесь. И гуся она готовила. Мне кажется, очень даже неплохо.
Асмунд хлебал, обжигаясь, но уже посматривал на коричневый холмик, в котором торчал нож. Пахло умопомрачительно, сладкий сок выступил из-под крылышек, а румяная корочка готовилась сладко захрустеть на зубах, открывая нежное сочное мясо.
– Эх ты, – сказал он Ингвару укоризненно, – такого повара отдавать… Ольха, если припечет, то иди за меня! Если, конечно, и в замужестве будешь готовить не хуже.
Ингвар сидел с натянутой улыбкой, смотрел напряженно. Видно было, что слова воевод обрадовали, мол, пленница смирилась, старается угодить, боится немилости, но что-то и тревожило.