Ингвар крикнул вслед:
– А что тебе надо еще?
Он спрашивал насмешливо, чувствуя полное превосходство, Ольха испуганно подумала, что певцам тут же срубят голову за дерзость, так со знатными боярами не разговаривают, но Тарх Тарахович с порога выкрикнул:
– Не мечом… и даже не умом человек от зверя…
Один боярин из русов, сграбастав со стола кувшин вина и два золотых кубка, вылез, расталкивая пирующих. Ольха видела через раскрытую дверь, как он сунул кубки певцу и музыканту, затем их скрыла челядь, что заносила подносы с нескончаемыми жареными гусями, утками, перепелками.
Ингвар опустился на место, злой и сопящий. На Ольху не смотрел, уперся взором в стол перед собой. Она вытерла слезы, не представляла, что же такое сказал певец. Взбесить Ингвара легко по другому поводу, но вряд ли этот способ знают певцы!
Утром Ольха снова бродила по еще сильнее пропахшему вином и брагой терему. Это был четвертый день непрерывного пира, и многие гуляки заснули прямо за столами, иные – под столом, лишь немногие разбрелись по комнатам. Одного Ольха нашла прямо на лестнице, храпел поперек ступеней.
Наверху она услышала голоса и стук по столешнице кубков. Поднялась навстречу мощному запаху вина и жареного мяса. В малой комнате за столом пировали князь Олег, Ингвар, Асмунд и Студен. Возле окна хохотали и хлопали друг друга по плечам Рудый и Влад. В руках у них были кубки.
Свежие, как утренняя роса, все четверо за столом веселились с таким видом, словно до стола дорвались только что после долгой скачки. Пили в три горла, ели за пятерых, смеялись грохочуще, стучали по столу кулаками и кубками. Под столом была груда костей, а возле двери лежали два крупных пса с раздутыми животами. Оба с отвращением отворачивались от стола, при виде костей дрожь пробегала по их лапам, а на загривках дыбом поднималась шерсть.
Рудый оглянулся на скрип двери, умолк на полуслове. Лицо Влада сразу стало очень серьезным. Ингвар встретил Ольху пристальным взглядом. Асмунд кивнул, Рудый приподнял кубок с вином, мол, пьет за ее красоту и счастье, а Олег сказал благожелательно:
– А, наша лесная красавица… Случаем, не видела певцов?.. Без песен здесь как в могиле.
Она не нашлась, что сказать, Асмунд же грузно поднялся, после съеденного и выпитого еще больше похожий на большого довольного медведя, заловившего стадо кабанов.
– Если спят, – бросил Олег, – то пусть… Они ж не такие крепкие в застолье, как русы!
– Не должны, – возразил Асмунд. – Певцы навроде медведей зимой. Просыпаются от пира до пира. А все остальное время спят в запас. Зато потом должны неделями петь и плясать… Бездельники!
Он ушел, сердито грозясь найти, оторвать голову и сказать, что так и было, а Олег мановением руки велел Ольхе занять его место.