Тая смотрела на закат за окном иллюминатора, пытаясь приладиться к мысли о том, что теперь ее больше нет. Таисии Анатольевны Кузнецовой уже не существовало, а Этьен постарался на славу: она стала полноправной гражданином Франции — Таис Валуа. Интересно, будет ли она лишена родного гражданства или все же останется в базах данных под своим настоящим именем?...
Мы делали это, получая удовольствие и чувствуя любовь друг друга.
Теперь я даже жалела своих родителей: вместо обоюдной супружеской любви отец всю жизнь довольствовался суррогатами, а мама… маме так и не довелось почувствовать себя любящей и любимой. По крайней мере, за все те долгие десять лет, что они прожили как соседи под одной крышей.
Я мотнула головой, отгоняя от себя плохие мысли.
Как предполагал Этьен, отца могли специально оговорить перед матерью… так же, как оговорили оборотней перед бабушкой, практически внушив той, что мы – ужасные звери.
Даже Натан, который был видным специалистом по этой части, только разводил руками – слишком уже давно было произведено внушение, так что, он посоветовал нам просто смириться.
Что мы и сделали. Тем более, что я не была совсем уж сиротой – у меня имелась двоюродная тетя, троюродная сестра и два маленьких племянника.
Да! У Гильермо получилось избавить свой род от «проклятия» — вместе с моей родственницей они родили двух прекрасных мальчишек."
"Отхлебнув холодного шампанского, обнажённый Этьен (Это его всегда мало волновало.
— И с какой мне начать?
Улыбаясь, я жестами показала, что закрываю рот на замок, а ключ выбрасываю в окно.
— Тебе потрясающе идёт эта простыня, — игриво приподнял бровь Этьен. Понимая, что это опять может свернуть не туда, я указала пальцем на большую коробку.
— Ты уверена? – спросил Валуа.
Я молча кивнула.
Этьен стащил подарочную бумагу, раскрыл коробку – ….
— Тая… — изумлённо протянул Этьен.
Очень бережно отложив портрет «Добряка», мой муж уже приготовился к «новым свершениям», но я вовремя ткнула пальцем во вторую коробочку.
Этьен быстро раскрыл обёртку, вытащив оттуда… синие пинетки.
— Как насчёт того, чтобы назвать нашего сына Филиппом, — кивнув в сторону портрета, спросила я.
А Этьен… на него страшно было смотреть.
Ошарашенный, оглушенный…счастливый Альфа задрал высоко голову и завыл от счастья вместе со своим волком.
Благо, что комната Жанны через одну – а то разбудил бы дочку.
Упав на кровать вместе с зажатыми в руке пинетками, Этьен подтянул меня к себе и спросил:
— Ты уже уверена? Показывалась Гийому?
— Он в курсе, — кивнула я. – Но пол он пока определить не может.
— А кто подсказал, Настя?
— И Настя, и Аля, — разулыбалась я. – Все ждут маленького альфу Валуа.
Этьен перекатил меня на спину – и сам навис надо мной.
Большой.
