Автор
Наставница отправляется на границу Вельтарингии и диких островов Дэврети, чтобы обучить варваров этикету. Она сталкивается с необузданными воинственными дэврами, чье поведение вызывает у нее недоумение и интригу. Возникает конфликт между приличиями и суровой реальностью дикарей.
Вепрь коротко хохотнул и покачал головой.
– Ничего тебе делать не надо, золото моей души, – опалил он дыханием мои губы. – Трястись особенно. А то волну не хуже Моаны гонишь, аурем… Зачем меня боишься?
– Я не вас… не тебя…
Ай, да будь что будет! И сама потянулась к нему, вжимаясь в широкую грудь. Потряхивало, да. А горячие руки уже легли на спину, успокаивающе поглаживая. А прежде, кажется, окунулись в какое-то масло. Вепрь ещё осторожно подхватил меня под бёдра и усадил на себя. Ну… не так, как обычно дамы верхом в седле ездят. Не боком. И в живот мне немедленно упёрлось оно… Вот то самое. Боги милостивые…
Лица наши теперь были на одном уровне, а мои руки сами потянулись к волосам, заскользили по широким плечам – как давно мне хотелось это сделать… А он всё гладил и гладил, снимая волнение: по спине, по груди, по бёдрам. И горячая вода тоже сделала своё дело: расслабила, успокоила.
Пальцы дэвра умели выплетать не только тонкие косицы и вскоре подарили очень необычные ощущения в самом деликатном месте, отчего я с удивлением распахнула глаза и только прильнула сильнее.
А потом взяли своё – то, что сама обещала подарить.
– Моя, – глухо рыкнул он. – Принимаю твою кровь, атаранги-мана…
– Мой, – выдохнула я, не обращая внимания на неприятную резь. – И сердце моё забери, кайарахи…
И, отведя его руку и приподнявшись, окончательно слилась в одно целое со своей половиной.
…Скольких сил ему стоило сдерживать себя поначалу, я поняла лишь на третий день, когда всё зажило окончательно, и Вепрь обрушил на меня всю свою истинно дикарскую страсть. А уж какие звуки он заставлял издавать меня, играя на мне, будто на инструменте, и вспоминать стыдно… Нет, лукавлю. В любви дикари стыда не знали, считая её такой же естественной вещью, как есть и дышать, так что и с меня эта шелуха слетела довольно быстро. А с тем, кто похитил твоё сердце и душу, разве могло быть иначе?..
Кажется, после кто-то приходил, орал радостные песни под окнами. Рид рёвом разгонял гостей с подарками, и я даже не знаю, сколько дней и ночей подряд мы прерывались только на еду и сон. Видимо, очень долго, раз однажды под окнами раздался жалобный бас Юна:
Чёрный Вепрь, не глядя, метнул в окно глиняную вазу. Внизу ойкнули, но убегающий посланник всё же успел выкрикнуть:
– Корабль готов, командир!.. В большой город пора плыть! – и добавил совсем уж обиженно. – Меня-то там тоже баба ждёт! Тоскует!..
