И, кажется, я наконец их поняла. Что ни сделай – правильно или неправильно – а дови радовались любому исходу.
– Нет же у вас никаких правил, да? – начиная кое-что подозревать, спросила я Атурунгу, Агну и Ингрид, самых уважаемых дови. – Мне вообще порой кажется, что вы свои обычаи и традиции на ходу придумываете…
– Ар-ргх!.. Сообразила, наконец, разумница! Вот тесса, сразу видать!.. – ухохатывались они. – Учёная!..
– А она их даже записывала, я сама видела! – тряслась от смеха почтенная Атурунга.
– Ты, дочка, не сердись, – обняла меня Агна. – Как ещё тебе показать было, что не живут у нас по писаному? А так, как каждому на душу ляжет. А захочешь – свой обычай придумаешь…
Имельда вдруг нахмурилась и как-то нехорошо на них посмотрела.
– Это мне что же, дамочки… Спину Ярому чесать каждую ночь не надо было? Ну, чтобы в медведя во сне не обернулся… Сами же сказали…
– И-иии-ии!.. – зашлись в хохоте местные шутницы. – А чего, плохо разве?!.. Ярый от удовольствия урчит, аж вся деревня трясётся! Всех ящерок распугал, вот и нам польза!..
Мелли пошла уже знакомыми пятнами, закаменела. Но этим хохотуньям нельзя было противостоять; как бы они ни делала суровое лицо, а поджатые губы всё равно в улыбке разъехались… Я отвела её в сторонку.
– Мелли… Вы же не о почте тогда спрашивали Вепря, да, дорогая? – тихо спросила я, покраснев. – А сами что-то ему сказали?
– Ой, да чего я там могла сказать! Ты за кого меня принимаешь? – возмутилась госпожа Ри… Ярая, да. – Сама ж запретила! А чего я тебе, сплетница какая?!.. Ну, может, так, намекнула кой-чего… Чай, и сам не дурак, сразу сообразил, что к чему. И не надо так на меня смотреть! А то долго бы вы там ещё…
– Спасибо, – шепнула я, чмокнув её в пухлую щёчку.
– Вот так бы сразу, – буркнула она. – А то «не ваше дело, госпожа Ризе», «мне виднее, госпожа Ризе», «не смейте вмешиваться, госпожа Ризе»… Ещё меня какая-то малютка учить будет! Сроду я мнением глупых девиц не интересовалась. Хуже них только мужланы, которые считают, что стоит пальцем поманить – баба и побежит…
– Мелли, – низко прорычал Ярый с игривыми нотками в басе. – Дыню сорвал, будешь? Медовая, прям как ты…
– Иду, медведь… – смутившись, откликнулась она. А потом опомнилась и зыркнула на меня. – Ладно, этому можно… Мужлан, а свой уже. Да и дыни эти местные… Ты их пробовала вообще? Ну как отказаться-то?!.. Да иду уже, сиволапый, мёртвого уговоришь…
А вечером её всё равно одолели сомнения.
– Ари, ну вот как я вернусь? – мяла она папангу.