Автор
Эта легендарная «Мазда» привлекает внимание на унылой улице, где она выделяется среди громоздких автомобилей. Четверо подтянутых парней, одетых в черные бронежилеты, готовятся к миссии, их взгляды сосредоточены на приборной панели и внешних происшествиях. Атмосфера напряжения скрадывает воздух, создавая ощущение неизбежности опасного задания.
— Сказки лучше, что жалко «беретты».
— Ну и жалко, только при чем тут Алехин?
— Алехин тут при том, что я ему этот тайничок показал. Очень он ему тогда понравился.
— Ты думаешь, что груз все еще может быть в его машине?
— Именно, Андрюша, друг ты мой дорогой!
— Но машины-то нет.
— Знаешь, когда я сегодня принимал грязевую ванну в карьере, мне в голову пришла одна мысль. То есть мыслей было хоть отбавляй, но они к делу не относятся. Так вот: а нет ли поблизости от генеральской дачи какого-нибудь карьера или на худой конец реки?
— Болото там есть, — сказал Мещеряков.
— От дороги далеко?
— Дорога насыпная, прямо через болото. Постой, постой…
— Вот же черт головастый! — восхитился Сорокин.
— Наконец хоть кто-то оценил меня по достоинству, — скромно сказал Илларион.
Он свернул в неосвещенный двор, резко снизив скорость, и осторожно повел машину по разбитому корявому асфальту, вместе с полковниками старательно вглядываясь в таблички на дверях подъездов, тускло подсвеченные слабыми лампочками.
— Можете не портить глаза, — сказал вдруг Сорокин. — Они уже здесь.
И он указал на стоявшую через два подъезда от них милицейскую «девятку». В кабине никого не было.
Капитан Рябцев пребывал в дурном настроении. Полученный по телефону нагоняй отнюдь не способствовал улучшению его душевного состояния, которое и без того было достаточно паршивым. В этом вонючем деле с самого начала все пошло наперекосяк. Дался хозяину этот Забродов! Не тронь дерьмо — не придется морщиться. А многоуважаемый Дмитрий Антонович влез в это самое дерьмо по уши. Поперся к Забродову сам, привык, что перед ним все на задних лапках ходят — как же, хозяин! А теперь, небось, обгадился с головы до ног…
А крайний кто? Конечно, Рябцев! Наворотили, наследили, нагадили во всех углах, а Рябцеву разгребать. Вот волки!
Нашли молодого — песни петь. И Климова эта, соплячка, стерва, уперлась, как баран, трактором не своротишь. Теперь ей, конечно, одна дорога — за Забродовым следом. Она, дура, молчать не станет, ума у нее на это не хватит. Не дело, а какая-то покойницкая: ни одного живого человека, сплошные трупы — и потерпевшие, и обвиняемые, и свидетели. Интересно, как это Генеральному прокурору понравится — он-то у Северцева, кажется, зарплату не получает.
А ведь, если все фигуранты дела померли, кого станут спрашивать? Рябцев похолодел. Его и будут спрашивать, кого же еще! Все ниточки к нему ведут.
