Автор
Эта легендарная «Мазда» привлекает внимание на унылой улице, где она выделяется среди громоздких автомобилей. Четверо подтянутых парней, одетых в черные бронежилеты, готовятся к миссии, их взгляды сосредоточены на приборной панели и внешних происшествиях. Атмосфера напряжения скрадывает воздух, создавая ощущение неизбежности опасного задания....
И как эти ниточки проще всего обрезать? Ну-ка, кто с трех раз угадает? Правильно, мальчик, на тебе конфетку. Замочить капитана Рябцева, вот и вся недолга! Погиб, мол, при исполнении…
И, главное, ничего же не сделаешь! Климову и ту увезли. Сам же и отправил к хозяину на дачу — такой был приказ. Сам-то, Северцев, шастает где-то по своим делам, а дела у него, брат ты мой, такие, что лучше и не знать. Рахлина вон застрелили.
Ну, пока что я ему, допустим, нужен. Климова молчит, Забродова не нашли ни живого, ни мертвого, так что со мной ему еще работать и работать.
Капитан крякнул, раздавил в переполненной пепельнице окурок и взялся за телефонную трубку. У нее, у Климовой, пацан ведь еще остался… Будут показания, непременно будут. Он набрал номер и стал ждать, слушая длинные гудки. Опять они на Казанском баб снимают…
Ковалев и Губин вовсе не снимали баб, а на Казанский еще даже и не заезжали, хотя в их культурной программе такой пункт значился.
Обстоятельства эти высветились светом фар их «девятки», когда они свернули в боковую улицу, чтобы срезать угол по дороге к вокзалу. Какой-то мужик, обхватив руками ствол молодой липы и широко раскинув ноги, отдыхал мордой вниз прямо на газоне. Левая нога его при этом далеко свесилась с бордюра на проезжую часть. Нога была в светлом носке, а туфель валялся поблизости.
— Жмурик, что ли? — притормаживая, спросил пугливый Губин.
— Да хрен его знает, — недовольный задержкой, буркнул Ковалев. — Надо посмотреть."
"Задержка сейчас была не в жилу: Ковалев настроился на другое. Один знакомый коммерсант-ларечник угостил его сегодня каким-то экзотическим фруктом, о название которого можно было сломать язык. Называлась эта зеленая волосатая дрянь, кажись, фейхоа или как-то очень похоже — не название, а чистая матерщина.
