Бефальт, потеряющий связь со своими старыми друзьями и привычными путями, пытается выжить во время затишья перед новой бурей в Истории Великих Миров. Его неожиданный рост от нищего к необузданному путешественнику открывает новые двери, но при этом наводит страх и опасение на сердце каждого встречного....
Предки Соммула научились прививать его к стволу, — парочка тех магов, что бежали им на помощь, уже возилась вокруг этой штуки.
— А что они делают?
— Заливают туда свою ману. Это успокаивает женскую особь.
И вправду, корни стали медленно уходить под землю и вскоре подземный гул прекратился.
— А его можно как-то отсоединить и привить другой? Что будет с маной? На моей памяти это единственный материал, что не даёт ей просто улетучиваться.
— Нет, к сожалению, самка становится неуправляемой и приходится её убивать.
Бегавшие за Микульпом древесные «собаки» вдруг застыли, принимая в тело материнские тонкие корни. Такое чувство, будто роботы на подзарядке.
— Первый год все оккапури питаются маной, потом территории отдают самке для прокорма древёнышей.
Такие древёныши чуть не стоптали Мика. Том предложил пойти к выходу. Марку хотелось ещё посмотреть на взрослых самцов, но намёк был такой, что им лучше убраться поскорей.
* * *После поездки Микульп заскочил в ломбард. Денёк сегодня выдался полный приключений. Жалко, конечно, Тома. Он искренне не понимал, зачем Гургу эти оккапури, но привык доверять брату. Из обрезков навряд ли получится сделать посох для Корруса. Ещё и денег отвалили немерено. Зайдя внутрь, Мик отдал морщинистому старику пару огромных кристаллов.
— Полные, — быстро уточнил он."
"Служащий отсчитал сто пятьдесят фалеров и отдал подростку. Положив деньги в карман, Мик отправился проведать нескольких беспризорных ребят, что знал ещё до знакомства с Лавией. Когда у него появлялись свободные деньги — он помогал им с продуктами. Среди них был и один голюдь.
После тесного знакомства с Бруно, Мик понял, что всё, что говорят о зеленокожих — ложь. Они такие же люди просто с другим цветом кожи и ниже ростом.
Помощь другим позволяла на время Мику забыть о своих проблемах. Радостные эмоции и благодарность вытесняли гадкое чувство вранья, которым он окружил Гурга. Свернув в знакомый вонючий проулок предмессаллы, он отбросил мысли о вот уже год как наступившей оквиме.
