В детский сад вернулся, но вот жизнь после него — другое дело. В тебе прорывалась неутоленная жажда мести за всё, что ты проиграл: идиллию, надежды и просто нормальную жизнь. Только вокруг теперь воняет жизнью тех, кто с тобой играл, а не кого ты убил. Вот тебе и новый способ чувствовать себя "живым" — видеть своих предателей через окна их домов, слышать их мольбы о прощении и знать, что они испражняются рядом с твоим домом....
Значит, всё работает, просто частиц не видно, и это радует, иначе вся моя задумка пойдёт псу под хвост.
Объяснение феномену пришло немногим позже, когда мы двинулись навстречу Тьме. Одному богу известно, что творилось в этот момент у нас в головах.
Страх, скорее, даже первобытный ужас ледяными волнами захлёстывал сознание. Тоска, обречённость, желание пустить себе пулю в лоб, всё это усиливалось с каждым шагом. А ещё становилось темно.
Чем ближе мы подходили, тем мрачнее были цвета, будто кто-то пожирал всю краску.
– Может, начнём уже? – едва слышно спросила Лена.
Оказывается, здесь поглощались не только цвета, но и звуки. Складывалось полное ощущение того, что Лена произнесла слова сквозь подушку. А вон, впереди, в двух шагах от нас валяется бутылка из-под колы и цвет её этикетки с большим трудом можно назвать красным. В мире будто остались лишь лёгкие оттенки, в основном серые, безвкусные.
Если изначально мне казалось, что Тьма высасывает мир, то сейчас я с уверенностью мог сказать: она его накрывает.
– Подожди, попробуем подойти чуть ближе, – ответил я и с трудом сам расслышал свой голос.
– Блядь, я сейчас штаны обмочу, – ещё тише произнесла Тоня. – Меня всю трясёт от страха.
– Всем хуёво – терпи! – приободрил подругу Мутный и даже взял её за руку.
Я покосился на Лену, и та поняла меня с полуслова, точно так же протянув ладонь. А второй ухватила Тоню.
"Мир уже полностью погрузился в монохромные цвета. Сейчас невозможно было с уверенностью сказать, какой он у машины, что торчит носом в отбойнике, или у рекламного билборда. А буквально в паре десятков шагов, начиналась та самая Тьма, плотная, непроницаемая.
– Всё, ебать, погнали, – выдохнул я, и Лена без лишних вопросов переключила потоки энергии на Тоню.
А дальше всё, как обычно: Тоня уселась на снег и, открыв рот, начала кричать. Вскоре звук перестал быть слышным, воздух завибрировал, начиная наливаться чернотой, и вдруг Тьма всколыхнулась.
Может быть, она отреагировала на зов, может, наконец почувствовала нас. От неё отделились щупальца или правильнее будет назвать это шлейфами. Вначале они замерли у нашей черноты, зашевелились вокруг, словно ощупывая её, пробуя на вкус.
