В детский сад вернулся, но вот жизнь после него — другое дело. В тебе прорывалась неутоленная жажда мести за всё, что ты проиграл: идиллию, надежды и просто нормальную жизнь. Только вокруг теперь воняет жизнью тех, кто с тобой играл, а не кого ты убил. Вот тебе и новый способ чувствовать себя "живым" — видеть своих предателей через окна их домов, слышать их мольбы о прощении и знать, что они испражняются рядом с твоим домом....
Для него попросту никогда не существовало понятия «дефицит».
За этот талант его уважали, ну опять же, насколько, в принципе, можно уважать наркомана. Однако именно благодаря вышесказанному, ему часто удавалось избегать неприятностей, а уж желающих сломать челюсть Мутному всегда хватало.
Но то речь о нормальном мире, о том, что окружал нас тогда. Ведь вполне нормально, когда люди хотят быстро и без лишних напрягов заработать тыщонку-другую. Барыжить дурью – это же не кирпичи ворочать и не вагоны разгружать, а желающих взять дозу всегда хоть отбавляй.
Сейчас же изменилось всё. Подобные нам личности, скорее всего, подохли в большинстве своём, а барыг днём с огнём не сыскать. Вот только талант Мутного, который всегда в нём присутствовал, усилился и приобрёл некую мистическую составляющую. Ему в принципе не нужен был навык управлять мутантами, это, скорее, стало дополнением к основному дару.
Я быстро понял, в чём проявилась его уникальность, в то время как он продолжал ныть о собственной посредственности.
Собственно, к чему это всё – к Москве мы так и не пошли.
Нет, мы не передумали, отнюдь. Просто Мутный отыскал грамм сто героина, а может, и больше, рукой вес точно не определить. Предложение «бахнуть по дэхе» было принято с энтузиазмом, даже пацана накачали до состояния облёванного воротничка. И что наиболее интересно, Лену данный факт нисколько не смутил.
– Ни хуя себе, – задумчиво пробормотала Тоня, стоя у окна.
– Чё там? – вяло уточнил я.
– Снега нет, – ответила девушка.
– В натуре, ебать! – хрюкнул от смеха Мутный. – Тут на пару раз въебаться осталось.
– Нет, на улице снег растаял, – ткнула она пальцем в окно, а затем повернула ручку и распахнула створку.
В комнату ворвалась волна свежего, прохладного воздуха, и я вдруг осознал, какая же вонь стояла всё это время в нашей квартире.
Я попытался вспомнить хоть что-то с того момента, как Мутный продемонстрировал нам тугой брикет с прессованным порошком. И ничего. Сплошной угар и периодические сношения. При этом мало кого смущал тот факт, что мылись мы в последний раз… Примерно… Короче и вспомнить-то тяжело.
