В детский сад вернулся, но вот жизнь после него — другое дело. В тебе прорывалась неутоленная жажда мести за всё, что ты проиграл: идиллию, надежды и просто нормальную жизнь. Только вокруг теперь воняет жизнью тех, кто с тобой играл, а не кого ты убил. Вот тебе и новый способ чувствовать себя "живым" — видеть своих предателей через окна их домов, слышать их мольбы о прощении и знать, что они испражняются рядом с твоим домом....
– Да хуй знает, – пожал плечами тот. – В сарае вроде.
– Ой пиздец, – вздохнул я. – Давно?
– Долго он там? – перевёл вопрос Жрецам, Пётр.
– Да дня три уже, Ваше Всемогущество, – Жрец низко прогнулся, отвечая на мой вопрос. – Вы сами просили вас беспокоить, когда будут вести, но мы никак не могли застать Вас в нормальном состоянии. Вот и попросили гостя подождать в общем доме.
– Ой да и по хуй, – отмахнулся Мутный. – Ну посидел немного, хули такого-то?
– Я пойду узнаю, – всё же окончательно поднялся я, а следом и Лена.
– Я с вами, – с кресла встала Тоня.
– Прикройся чем-нибудь, что ли, – поморщилась Лена, глядя на подругу.
– Да по хуй, – отмахнулась та. – После разберусь.
– Там вообще-то холодно, – добавила она."
"– Слышь, Жрец, притащи моей тёлке что-нибудь напялить, – отдал распоряжение Мутный, что снова было на него не похоже, и служитель Богов тут же выскочил на улицу исполнять поручение.
Солнца, как такового, мы не видели уже давно, но дневной свет всё равно больно ударил по глазам.
Конечно, на одних овощах далеко не уехать, немалые надежды на урожай кукурузы и картофеля, которые вроде бы не сильно привередливые в плане условий. Однако даже у них сказывалось отсутствие света, ботва имела бледно-зелёный цвет и выглядела вяло.
Их, разумеется, поливали, спасая от засухи, но сильных надежд мы не питали.
Даже несмотря на мои старания, урожай в открытом грунте чувствовал себя скверно. Но с другой стороны, неизвестно, вообще, что с ним стало бы, если бы не моя магия.
Мысли промелькнули в голове и ушли далеко в подсознание, где сразу же потерялись. Ну какой из меня, к чёрту, хозяин.
Пока мы неспешной походкой шли к рабскому сараю, Жрец сбегал Тоне за одеждой. Она успела натянуть на себя штаны от комбинезона и накинуть куртку, прежде чем дверь распахнулась.
Все рабы уже давно покинули жилище, однако неприятный запах тухлятины всё же ударил в нос.
На полке, прямо напротив входа, сидел пацан и с флегматичным видом ковырялся ножом в ногтях. Рядом с ним расположился военный вещь-мешок.
– Ни хуя се! – бесцеремонно растолкав нас на входе, в сарай влез Мутный. – Ты, блядь, кто?
– Кок, – спокойно ответил он. – Вам просили передать.
Пацан соскользнул с лавки, подхватил сумку и швырнул её нам под ноги.
