В темноте, как огонь в мрачной гробнице, шагают четверо. Ночь умерщвляет все звуки — за исключением шелеста одежды и соприкосновения камней под ногами. Монгольские братья-близнецы, Бат и Батар, маскируются в ночи, прикрываясь лишь тихим скрежетом их дыхания. Здесь, на гнилой земле после мокрого дня, все должно быть тщательно спланировано и упорядочено....
И когда водная стена поглотила пламя Соколова, а затем устремилась к нему острыми обледеневшими кольями, между ними встал я и взмахом меча разрезал стихию, позволив нам уйти из-под атаки.
— Ха-ха-ха-ха! — Крубский заливался смехом. — А ты подрос, Разин! Уже освоил огонь, да? Ну, как огонь… огонёк.
Ублюдок был полностью уверен в своих силах. Вёл себя расслабленно, словно кот, загнавший пару мышей. А вот Александр…
Я впервые видел его настолько сосредоточенным. Прежняя ухмылка и лёгкость во взгляде пропали.
— Дурак ты, Игорь, — процедил он сквозь зубы.
— С хера ли? — оскалился я. — Я не собираюсь подыхать! Я собираюсь убить этого грёбаного предателя!
— И ты называл нас с Ушаковым долбанутыми? — ухмыльнулся Александр.
Кажется, это помогло сбросить мрачное настроение графа. Но тут же нам пришлось уклоняться от обстрела ледяными стрелами.
— Это невежливо, господа! — воскликнул Крубский. — Я к вам обращаюсь, а вы не отвечаете!
— Зачем разговаривать с грязным предательским дерьмом? — процедил я.
Крубский помрачнел и стрельнул в меня холодным взглядом.
— Кажется, я зря отменил нашу дуэль, граф. Вы опять посягаете на мою честь.
— Тогда и меня запиши в хулители твоей чести, сукин сын! — выступил Соколов.
— Нельзя попрать то, чего нет, — ухмыльнулся я. — Князь… или как там тебя теперь кличут?
— Сутулая собака? — хмыкнул Саша.
— Не оскорбляйте бедное животное, граф! — наигранно возмутился я.
— Значит, вы решили сдохнуть!!! — разъярённо прорычал Крубский, бросаясь в атаку.
Ледяная стена мигом обратилась в воду и хлынула на нас. И это было именно то, что нам нужно.
— Вперёд, вперёд! — воскликнул я, и мы с Соколовым ринулись в сторону артиллерийского расчёта, который уже почти приготовился к стрельбе.
Вода бурным потоком начала преследовать нас, а Крубский оседлал её, как какой-нибудь сёрфер.
Мы разозлили ублюдка, чтобы он потерял контроль. Даже могущественный маг может допустить ошибку, если поведётся на эмоции, а мы, видимо, задели ублюдка за живое.
— Столько слов, а удираете как грязные крысы! — кричал он нам вслед, осыпая дождём из ледяных снарядов.
Щиты затрещали, а дыхание сковывала стужа, пока Соколов не оградил нас пламенем. До британских орудий оставалось совсем немного. Артиллеристы уже увидели нас и засуетились, похватали оружие.
— Не выйдет! — крикнул Крубский, посылая волну наперерез.
Мы рванули в сторону, чтобы уйти от неё, но не успевали.
