В темное время суток, среди рябь дороги над водой Белорецка, начинающий инженер загадочно искал ответ на вечный русский вопрос — куда идти дальше. Здесь, в окружении утренней тьмы и мрачных деревьев, он случайно застревает в истории Башкортостана, открывая двери в неизвестное будущее инженерной Республики.
Я сам вначале не поверил, когда в первый раз увидел эту машину, что она может взлететь, но сам в этом убедился. Это просто песня какая-то. Скорость да, маловата. Так не всегда и не везде она, скорость эта, нужна бывает. Зато перспективы — просто закачаешься. — Валера аж глаза кверху закатил.
Официант как раз принес кофе и какие-то пирожные. Спросил, не нужно ли еще чего, и, услышав отрицательный ответ, подал счет, попросив лишь расписаться внизу. Денег за ужин с меня не взял, сказав, что за меня все будет уплачено. Наблюдавшие за этим действом Громов и Супрун с пониманием переглянулись и чуть заметно кивнули друг другу.
Утром на завтрак решил не спускаться в ресторан, а заказать еду в номер. Да, сервис здесь на высшем уровне. Заказ доставили в номер очень быстро. Едва я успел подкрепиться, как в дверь постучали и вошел все тот же человек, что доставил меня сюда. Такое впечатление, что он ждал за дверью. Хотя, может, так оно и было.
На этот раз привезли меня не в кремлевский кабинет, а на знаменитую Ближнюю дачу[28] Сталина. М-да, а дачка-то у главы государства маловата будет. Явно не дворец и не царские хоромы. Видал я и побольше, и побогаче у людей, занимавших куда менее значимые должности.
В рабочем кабинете, куда меня проводили, помимо самого хозяина дачи находился, что меня не удивило, Лаврентий Берия.
— Проходите, товарищ Шершнев, располагайтесь… — Сталин был хмур. — Есть мнение, что вашу деятельность на техническом поприще мы обсудим позднее, а сейчас хотелось бы услышать от вас, какие шаги нам необходимо, на ваш взгляд, предпринять, чтобы избежать тех негативных последствий, о которых вы рассказывали.
— Я не политик, товарищ Сталин, и мне трудно судить о правильности или неправильности тех или иных решений, приведших к тем или иным последствиям.
— Не говорите ерунды, — резко перебил меня Сталин. — Вы единственный, кто знает о том, к чему привели страну наши решения, и кому как не вам высказывать свою точку зрения.
— Ну что же, тогда, пожалуй, я выскажусь. — Я набрал в грудь побольше воздуха. — Только, боюсь, это займет достаточно много времени.
— Не беспокойтесь, Михаил Андреевич, времени у нас пока, — Сталин выделил это слово, — вполне достаточно.
Хм, а ведь он впервые назвал меня по имени-отчеству. Где-то читал, что мало было людей, к которым он так обращался. Буквально единицы.
