Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Конечно, никто ему не угрожал, его завербовали и просто предложили деньги и высокий пост в иерархии спецслужб будущей послевоенной Германии. Ее ведь все равно надо будет восстанавливать. И очень важно, кто будет занимать ключевые посты в военной сфере, экономике, разведке, МИД.
– Ну вот что, Эрнст. – Голос Сосновского стал ледяным и почти безразличным. – Вы сильно ошиблись, а в этой стране сейчас не прощают ошибок. Здесь не до сантиментов. Покушение на глав стран антигитлеровской коалиции – мероприятие серьезное, вам его провернуть никто не даст.
– Бахтадиан-Шехер, двадцать пять. С ним постоянно двое десантников охраны. Он уходит и возвращается поздно, когда темно. Он очень осторожен, но у него не осталось агентов.
– Хорошо, – кивнул Сосновский. – Уинфред Оберг?
– Улица Гемергодс, дом двенадцать. Это мастерская по ремонту обуви. Обувщик тоже агент и связник.
– Рация?
– Последняя рация там же в мастерской. Батареи почти сели, новых нет. Для связи ее уносят далеко за пределы района по старым подземным водоводам.
– Хорошо. Кто вас вербовал от англичан?
– Никто. Меня вербовал Хартман, – опустив голову, сознался немец.
– Кто? – удивился Сосновский. – Дженнифер Ривз?
– Нет, – замотал немец головой. – Другая. Невысокая такая. Я даже не знаю, кем она у них в посольстве числится.
Сосновский вытащил из кармана рисунок, сделанный Зухрой, и показал немцу. Тот посмотрел и обреченно кивнул. Оперативники переглянулись. Берия встал, посмотрел на унылого немца и распорядился:
– Значит, так, товарищи. Я пришлю сюда сильную охрану, наблюдение установим по обеим сторонам улицы.
"В машине Берия снова вернулся к разговору.
