Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
– Пистолет! Пистолет у него заберите и обыщите! Потом перевяжите!
Наконец ему удалось вырвать из пальцев немца нож и отпихнуть ногой свой же выроненный пистолет. Два бойца подошли и стали связывать длинному руки за спиной, пока он вскрикивал и ругался."
"Буторин тем временем никак не мог отдышаться. Он сидел на траве и вытирал рукавом лоб. Ну, кажется, день прожит не зря.
– Лейтенант, отправь бойца за машиной. И оружие соберите. Тут где-то еще один пистолет валяется…
Шелестов был против, но Берия настоял на том, чтобы Мерсерера допросили прямо сейчас.
– Скажите, Эрнст, – с ленивыми интонациями в голосе начал Сосновский, – а зачем вы стали работать на британскую разведку?
Мерсерер поперхнулся. Он ждал чего угодно. Ждал угроз, может, пыток, давления. А с ним вдруг заговорили так, будто с ним все ясно, он уже порядком надоел, да и решение принято уже.
– Что? Я не понял вас, – побледнев, заговорил немец.
– М-да, – почесал подбородок Сосновский. – А вы, кажется, совсем поглупели. И как это вам в двух местах платили зарплату как ценному агенту?… Спрошу вас еще раз! Почему вы предали Германию и стали работать против своей родины на британскую разведку?
– Меня завербовали… Мне угрожали, и я вынужден был подчиниться.
– Другой выход есть всегда, – возразил Сосновский. – Например, застрелиться и сохранить честь. Вы, наверное, подумали о своей семье, как они там будут без вас? А вы уверены, что семья оценит предательство? Вы уверены, что ваша семья будет уважать вас за это? Живой предатель или мертвый герой? Забавный выбор, правда?
Мерсерер опустил голову, не найдя, что ответить. Он понял, что попал в еще больший переплет.
