Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Она не знала, что русские, которых она не знала в лицо, и иранцы, работающие на русскую разведку, следили за ситуацией и прикрывали место встречи. Если бы Сосновский заметил что-нибудь подозрительное или ему сообщили бы об этом, он тут же исчез бы из универмага. Терять такого ценного осведомителя он не хотел. Но все было спокойно. Новый водитель англичанки сидел в машине, да и она сама не бросалась никому в глаза. Здесь было немало европейских женщин среднего достатка, а Дженнифер оделась так, чтобы не выделяться среди них.
– Какие новости? – спросил Сосновский.
– Много шума в посольстве из-за гибели водителя, Акрама.
– Какие слухи по этому поводу? Что считает руководство, а что простые служащие, местные наемные работники?
– Муж говорил, что Акрам связался с поставщиками наркотического зелья для курения. Они что-то не поделили. Или это дело рук конкурентов. Дипломаты предпочитают ничего не комментировать, даже в своем кругу. Что считает служба безопасности, я не знаю. Со мной никто не говорил об этом, меня не спрашивали.
– Хорошо, спасибо, – без кивка ответил Сосновский. – Расскажите мне про свою горничную, Кэтрин Робертс.
– Она не горничная. Точнее, не совсем горничная.
Дженнифер смутилась, явно не зная, как сказать, как объяснить. Сосновский не торопил ее. В таких ситуациях помогать, подсказывать – равносильно тому, что ты будешь навязывать свое мнение, свое видение ситуации. А ему нужна была полная объективность. Дженнифер – женщина образованная, из общества. Она подберет нужные слова.
– Нам сказали, что она будет изображать горничную. То есть это муж мне так сказал. У Кэтрин Робертс другие обязанности, но должна быть видимость того, что она прислуживает в нашем доме. Я не знаю, какие именно обязанности у нее, но думаю, что это как-то связано со шпионажем. И тот шофер-араб был ее помощником и посыльным. Она часто отправляла его в город с какими-нибудь поручениями. Он никому не подчинялся, только ей. И когда его убили, мне стало действительно страшно находиться с Кэтрин в одном доме.
– Поподробнее, пожалуйста, про немцев, – попросил Сосновский.
– Я случайно услышала, как Кэтрин общалась с немцем. Они говорили по-немецки. Я хорошо знаю этот язык, как вы заметили, и могу с уверенностью сказать, что она беседовала с немцем, а не с человеком, который просто хорошо знает немецкий язык.
– Вас что-нибудь насторожило в том разговоре, испугало?"
"– Не могу сказать, это было уже после гибели Акрама.
