Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
До встречи!
Они шли по улице, и Михаил то и дело поддерживал француза под локоть, когда того шатало в сторону проезжей части. Морщась от обилия алкоголя в организме, Жобен снова принялся философствовать. Его опять понесло рассуждать на тему войны, но Сосновский мягко и ненавязчиво перевел разговор к вопросу взаимоотношений мужчин и женщин. Неизбежно они снова заговорили о Шарбонно. И тут Сосновскому удалось выудить у перебравшего француза тайну ссадины на виске его приятеля.
– Надо же было прийти такому в голову, чтобы здесь, в исламском мире, попытаться познакомиться с женщиной на улице! Тем более имея целью ее соблазнение!
История ссадины на лице Шарбонно в голове Сосновского сразу приобрела конкретные очертания.
– Вы правы, Арман, это просто верх легкомыслия – приставать к местной женщине, мусульманке, на улице. Тут не только по голове получить можно, можно и на кинжал в живот нарваться.
– Была бы мусульманка – я бы его удержал. Да он и сам бы побрезговал. Жак интересуется только смазливыми европейскими женщинами.
– Видимо, только замужними, раз любит получать за это по голове?
Такого рода болтовня длилась минут двадцать, пока они шли до гостиннцы, в которой остановился Жобен.
