Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
– По местному времени двадцать два часа, а по берлинскому – двадцать один.
– Значит, в Берлине раньше наступит рассвет, – ответил Шелестов и протянул руку. – Здравствуйте, товарищ.
– Здравствуйте. – Мужчина ответил крепким рукопожатием и встал в нишу рядом с Шелестовым, чтобы его не было видно с улицы. Он заговорил с заметным волнением в голосе: – Думал уже, что война закончится, а я так и не понадоблюсь. Однако и эта страна оказалась в центре событий! Называйте меня Казбек. Я слушаю вас.
Буторин хорошо видел в полумраке ночной улицы газету в руке Шелестова.
Мелькнула голова в шляпе, и снова темная фигура человека слилась со стеной дома. Ни звука, ни шороха. Буторин напрягся, нащупал за ремнем немецкий «вальтер». Вот незнакомец подходит к Шелестову, называет пароль… Они должны были уже закончить обмен приветствиями… Так и есть. Шелестов снова чуть похлопывает по ладони газетой – значит, все в порядке. Значит, пароль верен, и контакт состоялся. Буторин облегченно вздохнул. Трудно работать в чужой стране, не зная языка.
Виктор стоял неподвижно под навесом магазина, полностью скрытый в тени. Он только собрался было осторожно переместить тяжесть тела на другую ногу, как вдруг заметил человека в черной кожаной короткой куртке и кепке. На ногах – сапоги, в которые заправлены военные бриджи. Или обычные узкие брюки, непонятно.
Когда незнакомец в кепке поравнялся с ним, Буторин сделал шаг вперед и… выдал себя. У незнакомца оказались отличный слух и великолепная реакция.
