Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Даже неясно, они приехали на машине или пришли пешком. И, самое главное, за кем они следили? За агентом или за Шелестовым?
Наконец объяснения с полицией закончились, и русские получили заверения и гарантии, что никакие бандиты им не угрожают, что это единичный случай и полиция в корне пресечет подобное в дальнейшем.
Шелестов и Юсуф подошли к Буторину.
– Ну, что скажешь? – спросил Максим у переводчика.
– Да вроде говорили откровенно, – признался Юсуф. – Не думаю, что им есть что скрывать. Наверняка просто ночью стараются не выезжать на всякую стрельбу.
– Ясно. – Шелестов, не поворачивая головы, чтобы иранцы не поняли, о чем идет разговор, спросил Буторина: – А ты, Виктор, что видел?
– Думаю, это те, с кем я столкнулся ночью.
– Навыки?
– Навыки есть.
– Может, и уличная шушера, как вы выразились, – неожиданно вставил Юсуф. – Выживает на улице кто? Те, кому дано овладеть приемами боя. Кому не дано, умирают первыми. Королями на улице остаются самые умелые и талантливые.
– Есть в этом резон, – согласился Буторин. – Но одеты они не как шушера.
– Если не смогут установить, это тоже будет ответ на наши вопросы, – усмехнулся Шелестов. – Ладно, этим я займусь сам…
Садовник жил один, на окраине в старом доме. В его деле не было указано никаких родственников. Это был двухэтажный дом, наполовину деревянный, наполовину каменный.
