Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Еще несколько раз он «проверился» на поворотах, у стеклянных витрин магазинов и у одного припаркованного американского грузовика с большим зеркалом заднего вида на дверце машины."
"Юсуфа он увидел издалека. Тот прохаживался у входа в банк, постукивая себя свернутой газетой по бедру. Какая-то женщина обратилась к нему с вопросом, Юсуф что-то объяснил ей, показывая газетой вдоль улицы. Подъехала машина, двое важных иранцев вошли в банк.
На улице, как обычно, мало прохожих, почти нет людей в грязной и бедной одежде.
Пропустив мотоциклиста, который проехал, подняв за собой хвост пыли, Буторин перебежал улицу. Юсуф его заметил, но не подал вида. Все, как и условились. Буторин обошел переводчика, почти коснувшись его плечом, и свернул в боковую улочку, где располагалась гончарная лавка. Буторин должен был войти в нее и убедиться, что за прошедшим мимо Юсуфом нет слежки.
Буторин свернул к двери мастерской, успев бросить незаметный взгляд вдоль улицы. Юсуф шел следом небрежной походкой гуляющего и никуда не спешащего человека. Покрутившись у прилавка, осмотрев стеллажи с гончарными изделиями, Виктор снова посмотрел в окно.
Выждав еще минуту, Буторин вышел на улицу. Узенькая улица была почти пуста. Впереди, у самого поворота, стоял тот самый «Аустин». Водитель, молодой иранец, топтался рядом с машиной, бесцельно пиная ногами колеса и посматривая на окна второго этажа дома – явно кого-то ждал.
Юсуф миновал английскую легковушку и дошел до поворота, когда мимо Буторина по улице проехал черный высокий «Форд» с грузовым креплением на крыше. Что-то внутри сжалось от нехороших предчувствий. Может, потому, что машина ехала слишком быстро. Или интуиция подсказывала, что может что-то случиться. Не зря же Виктор сегодня пытался убедить Шелестова, что Юсуфу надо жить на территории советского посольства.
И тут случилось то, чего Буторин очень опасался.
