Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
В нем могла быть местная одежда, одежда под какую-нибудь «легенду», подкрепленную документами, сухие пайки на первое время, оружие, запасные документы, деньги.
– Юсуф, скажи командиру, пусть грузят все это в машину.
Когда Буторин взбежал по ступеням и по коридору дошел до комнаты Шелестова, тот, с мокрыми после душа волосами, одевался в военную форму.
– Хорошо, что ты успел, Виктор, – кивнул Шелестов, застегивая портупею. – Я сам только вернулся, еле успел помыться. По уши был в пыли, в грязи. Сейчас Берия меня вызывает.
– Если коротко, десантов было несколько. Сколько именно, установить не удалось, потому что показания свидетелей слишком разнятся. При прочесывании местности найдено шесть спрятанных на скорую руку парашютов и пустой мягкий десантный контейнер, тоже с парашютом. Там бы наблюдательный пост организовать с нашим участием. Если посадить иранцев, они половину перестреляют. Или их самих перестреляют. Парашютистов надо уметь брать, а место для высадки нацеленных на Тегеран групп просто отличное.
– Не горячись, Виктор. – Шелестов взял со стола форменную фуражку. – Это была не единственная выброска в этом месяце. Я попробую получить от Берии побольше сведений, но уже знаю, что она не единственная. Некоторые удалось взять. Идут допросы, аресты.
– Тогда какого черта нас держат в неведении? – взорвался Буторин. – И какого черта я там лазил среди камней, когда там засады делать надо?
– Несколько групп выбросили северо-западнее, ближе к Каспию, к горам. В районе Казвина взяли группу, которой командовал русский – некто Владимир Шкварев.
– Почему? Что в ней особенного? – насторожился Буторин.
– О ней никто не знал, – ответил Шелестов, чуть понизив голос. – Если бы не пастухи, мы бы вообще хрен чего узнали. И в этой группе были две радиостанции. И о ней ничего не знали другие группы.
– Управление имперской безопасности? – так же тихо отозвался Буторин. – Так это уже не абвер?
– Думаю, что нет, – кивнул Шелестов и взялся за дверную ручку. – Дождись меня, Витя.
Шелестов вошел в кабинет Берии, доложив, как положено, о своем прибытии, но нарком поднял руку, заставив Максима замолчать. Берия стоял возле приемника и настраивал его на Москву.
