Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Висок болел, но врач объяснил, что это обычные невротические боли. Не столько из-за травмы, нанесенной осколками камешков, сколько от психологического шока, когда удар камешка был принят нервной системой за удар пули. Человек мог и не заметить этого стресса нервной системы, а он был. И последствия могли быть такими вот безобидными вроде фантомных невротических болей, а могли и более серьезными. Буторин отмахнулся тогда, но сейчас, уставший и голодный, падая на камни, здесь, в районе городка Кума, в семидесяти километрах южнее Тегерана, ощущал боль в виске такую, будто у него заживала серьезная рана.
Юсуф опустился рядом и достал из кармана фляжку с водой. Солдаты пехотного подразделения иранской армии опускались на землю, на камни. Многие начали перематывать обмотки.
– Не пей много, – посоветовал Буторин, – а то никакой воды не напасешься. Стоит только начать лить ее в желудок, и уже не остановишься. Ты набери глоток в рот и подержи, пусть слизистая увлажнится, ощутит влагу. Потом глотай. И так еще пару раз.
Короткая передышка в десять минут, и снова подразделение иранцев растянулось цепью, прочесывая местность. Командир подошел и заговорил, Юсуф, кивая, стал переводить Буторину.
– Места тут пустынные, да еще ноябрь. Пастухи видели парашюты, но в показаниях путаются, кто на север показывает, кто на восток, ближе к озеру Немек. Командир думает, что пастухи просто путают.
– Неграмотные, говоришь… – с сомнением покачал головой Буторин. – Какая уж тут грамотность нужна. Как раз они-то лучше нас ориентируются на местности и знают, где и что. Откуда тучи пойдут в это время года, откуда дождей ждать, а откуда суховеи подуют. Место больно удобное для высадки диверсионной группы, Юсуф. На востоке – безжизненные каменистые равнины да кустарники и озеро. А десять километров на запад – и будет магистральная развязка. Хочешь – на Тегеран и Исфахан, хочешь – в Харремабад, а хочешь – в Хамадан.
Прошло еще около часа, и редкая цепь иранских солдат дошла наконец до намеченной скалы.
