Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
Сталин заметил взгляд британского премьера, которым тот скользнул по картинам на стенах, большим напольным вазам, расставленным по углам помещения, и по большим горшкам с пальмами у окна. Сталин догадывался, что Черчилль прекрасно понимает, что все помещения в посольстве прослушиваются.
Когда ужин закончился и Сталин вернулся в свой рабочий кабинет, к нему вошел Берия. Сталин сидел и задумчиво рвал папиросу за папиросой, набивая трубку. Берия хорошо знал, что Сталин курит папиросы, когда озадачен и нервничает.
– Значит, в очередной раз отказались? – подходя к столу, спросил Берия. – Неужели Рузвельт вернется к себе в посольство в такое время?
– У меня появилось стойкое убеждение, Лаврентий, что кто-то упорно и тайком уговаривает Рузвельта убраться отсюда, – отозвался Сталин.
– Черчилль? – сразу же предположил Берия.
– Нет, Черчилль этого делать не будет, – закуривая, сказал Сталин.
– Год назад, Коба, ты предлагал Рузвельту встретиться без Черчилля. Он дипломатично ушел от ответа. Может быть, его сейчас отговаривают именно по той причине, что господин президент США готов к переговорам за спиной Великобритании? Или кто-то очень боится возможности подобного сговора?
– Цена слишком высока, Лаврентий.
– Нет еще, Коба, – покачал Берия головой. – Англичане слишком усердно нам помогают бороться с немецкой агентурой. Слишком усердно. Боюсь, что они немецкую сеть зачистили так, что мы теперь не найдем этих доказательств.
– Ты должен их найти! – Голос Сталина прозвучал спокойно, но в нем мелькнули стальные нотки, а желтые тигриные глаза глянули поверх трубки так, что Берия побледнел. – Если у нас не будет этого рычага, мы никогда не выторгуем свою часть Европы. Они нам союзники до тех пор, пока мы вместе не загоним в бутылку джинна, которого они сами же выпустили. Они нам друзья временно, а вот враги они нам были и будут всегда.
