Взгляды двух журналистов на встречу с невысокой женщиной из Азади ярко контрастировали — один был наполнен любопытством и опаской, другой — осторожностью и безграничным интересом. На рынке она шла как обычная торговка, но эти глаза... Они заставляли задуматься о том, что скрывает недоступный для многих мир Ирана....
И нам нужна буферная часть Европы, лояльная к нам, с коммунистическим правительством. Нужно, чтобы враг не имел доступа к нашим границам. Нам нужно содружество демократических государств. Нужно выйти к Балканам, войти в Польшу и успеть пройти большую часть Германии. Теперь они точно откроют второй фронт и поднимут в Европе все силы сопротивления, на которые способны повлиять. Такие, как Армия Крайова в Польше.
Дастин Хигс откровенно устал мотаться по несколько раз в день с окраины города в Эндиреаре в Парк Атабек к советскому посольству.
Шелестов ждал Хигса у ворот посольства. Американец быстрым шагом подошел к русскому.
– О, привет, Макс! Ты ко мне?
– Да, Дастин, нужно поговорить, – кивнул Шелестов.
Они сидели у окна. В помещении было тепло, солнце пригревало через оконное стекло, и казалось, что на улице уже весна. Или так хотелось думать, потому что к весне положение на фронте обязательно изменится, если союзники откроют второй фронт. Немцы уже не так сильны. Шелестов смотрел на деревья за окном и думал, что опять он где-то, а не у себя дома, и как хочется, чтобы каждая его командировка хоть на месяц, на день, на час приближала победу.
"Американец плеснул в широкие стаканы виски, добавил содовую и уселся напротив Шелестова. Оба сделали приветственный жест стаканами, как будто молча озвучили каждый свой тост, и отпили по большому глотку. Виски у Хигса был замечательный. Шелестов никогда не думал, что ему понравится что-то из заграничных алкогольных напитков, но виски ему нравился больше водки. Да и джин тоже.
– Я вот о чем хотел поговорить, Дастин, – начал Шелестов. – Я не задаю вопросов, но, если тебе есть что сказать, ты скажи, потому что дело это не только мое и не только твое.
