В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
Показатели оставались на прежнем уровне, и если утром это вселяло надежду, то что делать теперь, Рита не знала. Колдун мертв, помощи больше ждать неоткуда. Тогда-то Лере и пришла в голову идея, что она может попробовать исцелить его. Сама же Рита была уверена, что делать этого не умеет. До тех пор, пока Лера не задала ей этот вопрос.
— Ну… — Она нахмурилась, вспоминая свои ощущения в тот момент, когда пыталась вернуть Марка оттуда около месяца назад. — Если честно, я тоже плохо понимаю, как это делаю.
— Так попробуй сделать так же сейчас, — предложил Лера. — Вдруг получится?
— Главврач моей больницы обещал узнать о возможном переводе в Питер, — все еще сопротивлялась Рита, словно предчувствуя что-то нехорошее.
— И когда это будет? — не сдавалась в свою очередь Лера. — Завтра? На следующей неделе? Через год?
Рита молчала.
— Рит, чем мы рискуем? Попробуешь — не получится, окей, будем давить на твоего главврача. Я лично наведаюсь к нему в гости. Но если ты не попробуешь ему помочь, и он умрет, не дождавшись помощи, ты сможешь себе это простить?
Рита вздохнула. Теперь ей было нечего возразить.
— Ты права, — кивнула она. — Я попробую.
Лера улыбнулась.
— Вот и отлично. Пробуй, а я послежу, чтобы тебе никто не помешал.
Она сняла очки и вышла в коридор, тем не менее оставаясь возле приоткрытой двери.
«Мы ничем не рискуем», — мысленно повторила она себе, хотя почему-то казалось, что она рискует очень многим. Просто пока не понимает, чем именно.
Ладони легли с двух сторон его головы, и почти сразу она ощутила легкое покалывание. Словно из его висков исходил едва заметный электрический ток, проникал сквозь кожу в ее тело и по сосудам струился к голове.
Электрический ток попадал в черепную коробку и скручивался в тугой узел. Все новые и новые нити увеличивали его, и Рита почувствовала, как начинает болеть голова. Боль была распирающей, словно энергия занимала какое-то пространство, вытесняя все то, что ей мешало.
