В кабинете царила нестерпимая духота. Открытые окна, словно попытка охладить помещение, лишь усугубляли ситуацию, нагревая воздух до жары накала свечи. Женщина-кадровик с прической "халой" и чрезмерно修身的衣裳，将皮肤上的每一个褶皱都暴露无遗，宛如从食堂来的精巧小甜点。
Рита сжала зубы и попыталась дышать ровнее и глубже, но каждая новая ниточка в клубке только усиливала боль, и вскоре голова болела так сильно, что темнело в глазах. Она попыталась отнять руки, но те словно приклеились к Марку. Ей казалось, еще немного — и она упадет в обморок от невыносимой боли, но даже повернуть голову в сторону, чтобы дать понять Лере, что ей необходима помощь, она не могла.
В глазах стало совсем темно, очертания лица Марка потускнели, и Рита медленно осела на пол, хотя оторвать руки от его головы так и не смогла.
Что происходило дальше и сколько это продолжалось, она помнила плохо. Просто в какой-то момент темнота вокруг наполнилась голосами, которые доносились откуда-то издалека и которые она никак не могла распознать.
— Посади ее.
— Куда?
— Черт. Давай сюда.
Чьи-то руки подхватили ее и куда-то потащили, но ощущения были странными: словно ее тело почти полностью потеряло чувствительность.
— Как она?
— Почем я знаю?
— Посмотри пульс.
— Как?
— Твою мать, Лера…
Рита несколько раз медленно моргнула, каждый раз улавливая перед собой лица, которые казались ей смутно знакомыми, но она опять же не могла их узнать.
"— Рита? Рита, слышишь меня?
Серебристый клубок в голове начал медленно разматываться, давление постепенно становилось не таким сильным, и Рита наконец смогла разглядеть перед собой бледное лицо с карими глазами, на которые падала светлая челка.
— Марк? — едва слышно прошептала она.
— Тихо, — велел он, улыбаясь, — молчи.
Она попыталась растянуть губы в ответной улыбке, но те словно онемели и слушались плохо.
— Как ты? — спросил Марк.
— Что случилось?
Она вдруг поняла, что лежит на его кровати. Скорее даже на нем самом: он сидел, прислонившись к изголовью, а она лежала в его объятиях, прижимаясь к нему спиной. И между ними было лишь тонкое одеяло. Она слышала стук его сердца, поскольку ее голова оказалась как раз на его обнаженной груди.
Чертов серебристый клубок в голове. Он развеялся слишком рано, вернув ей способность думать и заставив покраснеть.
Она попыталась встать, но Марк тут же прижал ее к себе.
— Лежи. Не шевелись.
Перед ее глазами появилось испуганное лицо Леры.
— Кажется, ты потеряла сознание, — сообщила она. — Я стояла в коридоре, а потом увидела, как ты лежишь на полу.
— О, — только и смогла сказать она, вспоминая последнее, что помнила перед обмороком. — Голова болела очень сильно. Как будто это меня по ней ударили.
— Зато у нас все получилось.
